<<  Май 2020  >>
 Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс 
      1  2  3
  4  5  6  7  8  910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Новости

OLD CAR LAND 28-30 квітня!
До головної автоподії України – два тижні! Наближається наймасштабніша автомобільна подія України – шостий...
Открытие ретро сезона в Харькове по версии АРС РЕТРОГРАДЪ
Авто Ретро Союз РЕТРОГРАДЪ, организатор Харьковского Ретро Слета – 2017, провел первый сбор владельцев и...
РетроФест-2017 приглашает!
«ЛЕТО В СТИЛЕ РЕТРО» 9-11 июня 2017, г. Каменец-Подольский На три дня – в прошлое! Феерическое, наполненное...
Записки Шатрова - Автопробег «Кишинёв – Киев – Минск – Санкт-Петербург» 2010 г.
Оглавление
Записки Шатрова - Автопробег «Кишинёв – Киев – Минск – Санкт-Петербург» 2010 г.
30 апреля, 2-й день пути
1 мая, 3-й день пути
2 мая, 4-й день пути
3 мая, 5-й день пути
4 мая, 6-й день пути
5 мая, 7-й день пути
6 мая, 8-й день пути
7 мая, 9-й день пути
8 мая, 10-й день пути
9 мая, 11-й день пути
Все страницы

Ностальгия, это то чувство, которое заставляет трепетать наше сердце от воспоминаний. Причем от самых романтических, добрых и светлых.

Эта история "годичной давности", но грех не понастальгировать!

Кто не знаком с персонажами этого шедевра эпистолярного жанра лично, прочитав, поймут, что надо срочно исправляться :) По секрету скажу, что такая возможность может представиться довольно скоро - 23-25 сентября, Кишинев, Молдова, фестиваль "АвтоЭкзотика 2011". Но об этом немного позже - дождемся официального релиза и приглашения.

А пока... Вашему вниманию сага о Автопробеге «Кишинёв – Киев – Минск – Санкт-Петербург» 2010 г., где среди участников мы тоже есть.

С ув. Snake.

Официальный источник -  http://art-md.org, Автор - Владимир  Шатров. Читайте и наслаждайтесь!

 

Автопробег «Кишинёв – Киев – Минск – Санкт-Петербург» «Дорогами нашей победы»

 (Записки очевидца и ушеслышца)

vlad_shatrov

29-ое апреля (1-ый день пути)

4 часа утра, а может быть, ночи – кто его знает? Спать не ложился, так что для меня – вечер, только какой-то затянувшийся.

Стартуем. Шесть человек, два автомобиля: «Победа» - кабриолет 1954 года выпуска и «Паккард» - 1938. Первая мысль: «Они ещё и ездят!». Через 10 минут – вторая: «А они ещё и неплохо ездят!». В следующие полчаса мыслей не было никаких - уснул на заднем сидении «Победы», то ли отвык ездить пассажиром, то ли просто старею…

Проснулся на приднестровской таможне весь скрюченный, как Тутанхамон в гробнице, к тому же кто-то из коллег укрыл меня флагом «Авторадио», что ещё добавило сходства. Восстал из своеобразного саркофага, приготовился к паспортному контролю. Контроля - не было. Пограничники быстро поставили штампы в эмиграционные карточки и побежали к нашим машинам фотографироваться – мы нервно курили в стороне. Прошло 10 минут – фотосессия продолжалась. Мы нервно курили в стороне. Прошло ещё 10 минут – мы курили. У Приднестровья много пограничников!

Ну вот, все сфотографировались и наши автомобили, проехав 10 метров, приготовились к таможенному досмотру. Досмотра – не было. Мы курили – таможенники фотографировались. Долго. У Приднестровья много таможенников!

Наконец-то продолжили движение! Дорога по Приднестровью короткая – всего несколько десятков километров, зато на финише много пограничников и ещё больше таможенников. Опять долго курили.

Проехали нейтральную полосу – въехали на украинскую таможню. К машинам подошли пограничники, я распечатал вторую пачку сигарет и вывел для себя формулу: «Путешествия на ретро-автомобилях – вредят здоровью». Наконец, нам поставили штампы в загранпаспорта и передали с рук на руки таможенникам. От вспышек фотоаппаратов рябило в глазах, глубоко в душе росла и крепла ненависть к Колумбу за то, что завез табак, в мозгу навязчиво крутилась мысль о том, что если бы я брал за фотографию по 50 центов, то после пробега можно было бы бросить работу.

Ура, поехали! Я счастливо вздохнул и осыпался, как озимые. Кто-то заботливо укрыл меня флагом...

Поспать удалось ровно пять минут. Закончилась территория таможни – начались ямы. 88 километров ям, рытвин, бугров и трещин в асфальте. Я уверовал в то, что слоган: «Мы едем дорогами войны» - не пустой звук. Я был готов присягнуть на атласе автодорог, что асфальтовое покрытие этого участка не восстанавливалось после того, как по этой трассе отступали немецкие войска. Но всё кончается – и хорошее и плохое. Плохая дорога закончилась – и это было хорошо. И сразу появился пост ДАI, что, конечно, плохо. Нас, естественно, остановили. Пока один инспектор изображал служебное рвение, просматривая документы, номера кузова и двигателя, второй сбегал за фотоаппаратом. Мы закурили. Пользуясь остановкой, я провел прямой репортаж.

Европейская трасса Е95, на которую мы выехали (не путать с федеральной российской трассой Е-95), идет до самого Санкт-Петербурга и постов на ней много, что благотворно сказывалось на радиоэфире и плохо на запасе сигарет. Репортажи следовали один за другим – сигареты кончались. На одном из кратких перегонов мы вдруг заметили, что в зеркале заднего вида нашей «Победы» не отражается «Паккард». Остановились.

Ретро-автомобилисты своих на дороге не бросают! Подождали 10 минут – «Паккарда» нет. Развернулись и поехали обратно. Через несколько километров заметили знакомый силуэт на краю проезжей части. Припарковались и пошли посмотреть, в чём дело. Подходя к машине, увидели, что пассажиры Влад и Саша, скорбно опустив головы, стоят на обочине, а из-под «Паккарда» торчат ноги человека. Мелькнула дикая мысль: «Лёня – водитель задавил пешехода и в шоковом состоянии сидит в машине, а эти двое изображают скорбящих родственников». Подошли ещё немного. При ближайшем рассмотрении – стало ясно, что ноги принадлежат Лёне. Появилась ещё более дикая мысль: «Лёня задавился собственным автомобилем. Какое зверское самоубийство!». Но тут ноги зашевелились – от сердца отлегло. Что я за тип такой? Всегда какая-то ерунда в голову лезет! У «Паккарда» просто спустило колесо, Лёня установил домкрат и полез под машину, посмотреть нормально ли он это сделал, да и о чем-то задумался, лежа на асфальте.

Поставили «запаску» и поехали в ближайший шиномонтаж. Работники автосервиса сначала сфотографировались на фоне наших машин, а потом разбортировали колесо. Мы ожидали увидеть рядовой прокол, а вместо этого увидели разорванную на две части камеру. Что поделаешь – на необычных автомобилях и поломки необычные. Купили новую камеру от грузовика (шины на «Паккарде» не детские), собрали колесо, поехали дальше. От всех этих переживаний сам не заметил, как заснул. Последняя мысль была: «Неужели заболел?».

Спал два часа. Такой сон – дай бог каждому! Растолкали по тревоге, дали в руки мобильный телефон и сообщили, что через 30 секунд прямое включение. Такое пробуждение – не дай бог никому! Стал дико озираться по сторонам: кругом какие-то частные владенья и огороды, под ногами развалины ретро-автомобилей, но явно не наших. Успел задать вопрос: «Где мы?». Получил ответ: «Под городом Обухов в автоклубе «Дикси-ретро». Вышел в эфир, чего говорил – не помню, но всем понравилось. Заработал такой стресс, что решил не спать в течение всего автопробега. Страшно хотелось курить - сигареты у всех кончились.

Спасибо ребятам из «Дикси-ретро», прямо во дворе был накрыт шикарный стол – лучшие блюда украинской кухни и напитки от «вишневки» до дорогого коньяка. Вот уж действительно, единственное светлое пятно в этом суматошном дне. Уютно угнездился во главе стола, придвинул к себе галушки, жаренную свининку и ещё чего-то розовое на блюде, и решил, что ночевать будем здесь. Не тут-то было. Оказалось, что в соседнем городке с нежным названием «Украинка», все население ждет участников автопробега. Меня подняли и, прямо с галушкой во рту, затолкали в «Победу».

Следуя за машиной директора автоклуба, добрались до Украинки, въехали на центральную площадь и, вдруг, оказались в центре скопления народа. На ступенях дворца культуры был установлен стол с микрофонами, из динамиков грянула народная музыка, набежали девушки в национальных костюмах с хлебом-солью и кто-то из городской администрации задвинул приветственную речь, в завершении которой сказал, что сейчас выступит один из участников пробега. Среди участников началась какая-то суматоха и неуловимыми движениями все стали выталкивать вперед меня.

Я выступил в стиле Остапа Бендера, мол, я рад нарушить автомобильным гудком патриархальную тишину города Украинка. Речь изобиловала эпитетами «братья», «друзья», «родные», «дорогие» и даже «любимые». Аплодировали долго. Потом набежали местные журналисты и телевизионщики, начали задавать вопросы, снимать машины и, конечно, фотографироваться на их фоне. Я отправился искать табачный ларёк...

День подходил к концу. Мы приехали на базу отдыха, на берегу Днепра, где нас ждал обильный ужин в компании городской администрации. Надо отдать должное городу Украинка - славные люди в нем живут. Даже заместитель мэра был готов сидеть с нами за столом всю ночь, расспрашивая о Молдове, да только все мы настолько устали, что лишь невнятно мычали в ответ на многочисленные вопросы. Наконец над нами сжалились и предложили идти отдыхать. Мы буквально расползлись по комфортабельным домикам, красоту и уют которых мы уже даже не могли оценить. Засыпая, вдруг подумал: « Это первый день, а впереди таких дней ещё десяток». Очень захотелось домой...


30-ое апреля (2-ой день пути)

В 8.00 – громоподобный стук в дверь и крик директора «Авторадио»: «Подъём!», вывел из нирваны. Вскочил с постели в одних трусах и побежал. Рядом, в таком же виде, вприпрыжку «сайгачил» Влад из коммерческой службы. Запутались на незнакомой местности и два раза больно стукнулись лбами, прежде чем нашли входную дверь. День начался.

В 8.30 вышел из домика на завтрак и остановился, поражённый красотой окружающей среды. Вокруг сосновый бор, впереди – Днепр, настолько широкий, что редкая птица долетит до его середины (кстати, хорошая фраза – надо будет продать кому-нибудь из классиков). В общем, вокруг покой и умиротворение, даже ехать никуда не хочется, а ехать надо. Но прежде – несколько слов о городе Украинка. В Украине его называют «Киевская Рублёвка». Курортное место: прекрасная природа и огромное количество дач-дворцов сильных мира сего. Забавная подробность: соратники бывшего президента Украины скупили участки вдоль берега Днепра и построили дачи, но сменился президент, и его окружение тоже захотело отдыхать прямо на берегу. Возник извечный вопрос: Что делать? Брать участки с боем, выселяя владельцев? Вроде бы недемократично. Решение нашлось быстро: завезли самосвалами землю и частично засыпали русло Днепра перед дачами «бывших», отодвинув их во второй эшелон, а на этом рукотворном берегу построили свои дачи. Узнав об этой истории, я мысленно прикинул ширину Днепра: ещё на пять президентов хватит, а вот что они будут делать дальше?

Покинули гостеприимную Украинку, поехали в Киев. Припарковали машины в самом центре города – на площадке между Мемориалом воинской славы и Киево-Печерской Лаврой, где нас уже ждали местные журналисты. Кинокамеры, фотоаппараты, микрофоны – привычная уже рутина. Сергей Фёдорович – водитель «Победы» бойко раздавал интервью различным телеканалам и газетам, чего там – человек привычный, пять пробегов за плечами, а вот Лёня – водитель «Паккарда» скромно прятался за своим автомобилем. Я решил его подбодрить и изрек: «Лёня, привыкай к славе – не на BMW последней модели катаешься!».

На площадке стали собираться зеваки. Одна гламурная дама, подошедшая со своим мужем системы «украинский олигарх», ткнула пальцем в направлении наших номерных знаков и сказала: «Смотри, Жора, на каких машинах французы приехали». Я и тут молчать не стал, подошел к ней и выдал фразу: «Пардон, мадам, скажу вам по-французски, мерси боку, по-русски я б не смог. Но мы молдаване!». Дама смешно поморщила носик, схватила подмышку олигарха и гордо удалилась. Пользуясь временным затишьем, отработал репортаж на родное «Авторадио».

Через некоторое время подъехал участник прошлого автопробега в Москву – генерал украинской полиции Гида. Обнялись, вспомнили прошлый пробег, вручили генералу сувениры из Молдовы. Взял – не побрезговал и как взятку не расценил. Душевный человек, хоть и генерал.

Наконец, официальная часть закончилась, можно было двигаться дальше. За первый день пути на «Паккарде» просели втулки рессор и начал гудеть задний мост, поэтому в культурную программу были внесены изменения – мы поехали чинить «Паккард» в киевскую мастерскую «Дикси – ретро». Ребята из «Дикси», прямо у мастерской, вновь накрыли богатый стол. Вот уж, действительно, ретро-автомобилист ретро-автомобилисту – друг, товарищ и брат, а, порой, даже корм. Самые теплые слова благодарности коллегам.

Закончили ремонт в 15 часов и стартовали в Минск. Правда, почему гудит мост так и не поняли. Разобрали – вроде бы всё в порядке, собрали – гудит! Решили ехать так дальше: во-первых, так веселее, во-вторых, такой мост, всё равно, нигде не найдешь.

Дороги в Украине – выше всяких похвал: ровные, чистые, ухоженные, прямые. Правда, за сто километров до границы с Белоруссией кончились автозаправки. Еле дотянули до таможни, перед ней увидели заправку и большое скопление машин у границы. Не повезло – попали во время пересменки. Простояли четыре часа. Наконец, въехали на таможню. На украинской стороне всё прошло по хорошо отработанной схеме: фотоаппараты, камеры, перекуры. Просто какой-то «день сурка» - всё идет по кругу.

Въехали на белорусскую территорию – «день сурка» кончился. Таможенники Белоруссии (да икнется им легко всем вместе и каждому в отдельности) – вредные люди. Они, не обратив внимания на почтенный возраст автомобилей и святую цель автопробега, вывернули багажники машин буквально наизнанку и прицепились, как клещи к молдавскому вину. Оказалось, что у нас на 6 литров вина больше, чем разрешено ввозить. Наши призывы к их совести не помогали – совести у них не было. Мы пытались логично объяснить, что шесть литров вина не подорвут экономику Белоруссии – логики у них не было тоже. А вот экономика в Белоруссии есть. Мы в этом убедились, когда нам предложили заплатить по 20 евро за каждый лишний литр вина. Наша делегация выступила с заявлением, что за такие деньги в Молдове можно купить шесть литров первоклассного коньяку, и мы лучше выльем это вино на землю. Тогда нам пригрозили штрафом за нарушение экологии, как будто мы хотели вылить на землю керосин. Мы рассмотрели альтернативный вариант – выпить это вино. Нам пригрозили штрафом за пьянку на территории режимного государственного объекта. Ситуация зашла в тупик. Мы сели в машины и пригорюнились. Потом опустили спинки сидений и решили поспать. Через полчаса нас отпустили вместе с вином, объяснив, что здесь не цыганский табор и нечего ночевать на территории режимного государственного объекта.

Правда, прежде чем покинуть таможню, мы столкнулись с ещё двумя непредвиденными задержками. Сначала, с нас потребовали справку из министерства культуры Молдовы о том, что мы имеем право вывозить за пределы страны народное достояние, каковым наши автомобили являются. Но мы им довольно быстро объяснили, что у нас есть такое понятие, как «частная собственность» и эти машины мы можем напильником стереть в порошок и съесть их на завтрак, и нам за это ничего не будет. Таможенники удивились, но поверили. Потом оказалось, что в местном компьютере, в перечне автомобилей всех стран и народов – нет марки «Паккард», а разрешение на временный ввоз машины неопознанной системы компьютер выдавать не хочет. Но тут выход из положения нашли сами работники таможни, которым мы уже тоже порядком надоели. Они записали в документах, что мы едем на «Понтиаке» и выдали разрешение на временный ввоз. Так что из Украины мы выехали на «Паккарде», а в Белоруссию въехали уже на «Понтиаке». Нам, честно говоря, было всё равно, мы бы согласились и на то, чтобы нашу машину назвали паровозом, а нас машинистами и кочегарами, лишь бы оказаться отсюда подальше.

Отъехали около ста километров и, примерно, в три часа ночи остановились для ночлега на чудной поляне, с одной стороны ограниченной болотом, с другой – лесом, а с третьей – колхозным полем. В лесу кто-то выл, в болоте что-то булькало – мы засыпали. Вспомнил свой удобный диван. Очень захотелось домой...


1-ое мая (3-ий день  пути)

8.00 – проснулся оттого, что затекло всё тело. Со скрипом выпрямился и увидел, что водитель «Победы» - Сергей Федорович и директор «Авторадио» - Андрей Евгеньевич сидят на передних сидениях с открытыми глазами. В ответ на мой резонный вопрос: «А вы чего – не ложились?» - выслушал десятиминутную лекцию о моём храпе и неуважении к товарищам по пробегу. Оказалось, что только после моего пробуждения стал слышен рёв мотора трактора, который пахал небольшое поле в 10-ти метрах от нас. После лекции о храпе – отправились в путь.

Через несколько часов въехали на территорию спортивного олимпийского комплекса «Стайки» под Минском – место сбора участников фестиваля ретро-автомобилей «Минск – 2010». В глухом лесу – оазис цивилизации: гостиницы, концертные площадки, озеро с мостами и причалами, а главное – более 70-ти автомобилей, самому младшему из которых – 50 лет.

Колонна для парада по Минску уже строилась – ждали только нас. Правда, нам разрешили быстро позавтракать и побриться, чтобы мы не выглядели, как военнопленные. Кстати, нам выдали план фестиваля, состоящий из огромного количества пунктов. В конце каждого пункта была приписка: «дегустация продукции спонсора», а надо заметить спонсором выступала известная на весь мир марка водки. Только во время движения по Минску было рекомендовано воздержаться от «дегустации продукции спонсора» - не запрещено, а именно рекомендовано воздержаться. Фестиваль обещал быть весёлым.

Через полчаса поехали. «Паккард» организаторы поставили во главе колонны, сразу за милицейской машиной сопровождения, «Победу» - пятой. Мы открыли верх «Победы» и взяли в руки флаг «Авторадио» и флаг Молдовы. Государственный флаг достался мне, равно, как и место на заднем сидении, открытое всем ветрам. После часа езды и непрерывных криков «Ура» - я потерял голос и накрепко примёрз к флагу. Въезжая в Минск, я уже серьёзно рассчитывал на государственную награду по возвращению в Молдову, как человек, пострадавший за Родину. Проследовав парадом по всему Минску, наконец, въехали на центральную площадь, где и построились в несколько рядов.

Только теперь появилось время осмотреть машины и познакомиться с остальными участниками слета. Что касается машин – описывать эту красоту глупо и бессмысленно. Старинные «БМВ», «Форды», «Ситроены», «Виллисы», «Кадиллаки», «Волги», «ЗиЛы» и даже «Инвалидка-моргуновка» - это надо видеть. Номерные знаки Литвы, Латвии, Эстонии, России, Белоруссии, Украины, Молдовы, Финляндии, хром и дерево, кожа и металл, формы от каретных до почти самолетных – словами не передать. А значит – не буду и пытаться.

Что касается экипажей – тут проще. Все на одной «волне», хотя и говорят на разных языках, все уставшие и голодные, но довольные.

Провёл репортаж, хрипя, как дедушкин патефон, и пошёл бродить по Минску, в котором не был 20 лет.

На качество белорусских дорог я обратил внимание ещё раньше – они даже лучше украинских, что, казалось бы, уже нереально, а теперь я ещё оценил чистоту и порядок в Минске. Город блестит, как новая монета, хотя достигается это, конечно, не пряником, а кнутом. Штрафы за брошенный на асфальт окурок, за неправильный переход улицы и т.д. и т.п. – залог чистоты, порядка и законопослушности Белоруссии. Если бы такое количество ретро-автомобилей, водителей, членов экипажей и, наконец, просто зрителей собралось в Кишинёве – это место сразу бы обросло инфраструктурой. Как из-под земли появились бы лотки с пивом, пирожками, бочки с квасом, аппараты попкорна и вездесущие бабушки с семечками. А тут – два биотуалета и больше ничего. Мелкий бизнес в Белоруссии – явление социально чуждое. Даже ларьков нет, за пачкой сигарет пришлось идти в государственный магазин, за бутылкой пива – туда же. Кстати, за пиво отдал 3 тысячи белорусских рублей. Пил и чуть не плакал, а в голове бил колокол: « три тысячи, три тысячи, три тысячи...»

Отношение к валюте в Белоруссии своеобразное, видимо, батька издал секретный указ: валюту у всех принимать, но никому, кроме государства, не отдавать. На любой заправке можно приобрести бензин за доллары, евро и российские рубли, но сдачу получишь только белорусскими рублями. Я лично, понимая, что покупать тут особо нечего, решил поменять десять евро. Спросил у девушки в банке: есть ли у неё десять евро сдачи с двадцати и, получив утвердительный ответ, дал ей двадцатку с просьбой поменять только десять евро. Тут же на всю двадцатку мне насыпали белорусских «зайчиков», а когда я начал возмущаться, девушка просто захлопнула окошко кассы.

Карточку с номером для мобильного телефона может купить только житель Белоруссии, по предъявлению паспорта и после официальной регистрации номера на него. Для не граждан есть только один вид карточек, который называется «Привет» и, естественно, регистрируется на загранпаспорт, со всеми вытекающими последствиями. Карточка «Привет» действует один месяц и по истечении этого срока, независимо от того пополняешь ты счёт или нет, как в сказке о Золушке, превращается в тыкву и разрывает мобильный телефон пополам, и – привет!

Между прочим, только в Белоруссии я понял, что мы живем в демократическом государстве. Когда я пытался пообщаться с ребятами из местного клуба на тему существующей власти, то всегда натыкался на один и тот же ответ: «Об этом мы говорить не будем!». Другое дело - братья-украинцы. Как только заговорили о политических деятелях Украины, кто-то из братьев выпалил: «Поубивав бы усих!». Присутствующие при этом белорусы забавно вздрогнули и стали испугано озираться по сторонам.

Но самое душевное общение наладилось с финнами. От этих ребят, одетых в фуражки «а ля капитан речного флота», остались самые лучшие воспоминания. Во-первых, несмотря на рекомендации воздержаться – они явно употребили и в ответ на каждый вопрос, обращённый к ним, тут же наливали в пластиковые стаканчики продукцию спонсора. А во-вторых, из всей финской делегации только один представитель мог внятно произнести, по-русски, одну-единственную фразу: «Мама, я лётчика люблю!», которую он и орал постоянно, вызывая восхищение земляков, поскольку они не могли сказать даже это. Кстати, эта строка из известной песни приклеилась к нам, как банный лист, и до конца автопробега мы все частенько кричали: «Мама, я лётчика люблю!» по любому поводу.

Сдружились мы также с коллегами из Эстонии. Довольно колоритные ребята эти эстонцы – это мы поняли сразу, увидев их «костюмы». Один из них был одет в тапочки, шорты и майку-«алкоголичку», причём явно мёрз ужасно, поскольку, всегда был какого-то синеватого оттенка, но дресс-коду не изменял. Другой был запакован в строгую форму советского милиционера, всегда ходил с бутылкой водки в руке и совсем не говорил по-русски, поэтому рядом с ним всегда находился третий эстонец, который всем объяснял: «Его не надо бояться, он простой, пьяный мент». В общем, как говорила в таких случаях моя бабушка: «Сброд блатных и шайка нищих».

На центральной площади Минска мы все познакомились и пообедали. Кстати, о белорусской практичности и планировании: нам выдали талоны на обеды, завтраки и даже вечерние банкеты, талоны на катание на танках, стрельбу из оружия и т.п., хорошо, хоть без талонов на посещение туалета обошлось. На каждую машину наклеили номер для СМС-голосования, и законопослушные белорусы рьяно набирали эти номера на своих мобильных телефонах.

После 3-х часовой стоянки на площади перебрались на территорию какой-то ярмарки, где снова выстроили автомобили в ряды, а сами разбрелись кто куда. Я и Александр - механик автопробега, выпросив у Лёни ключи от «Паккарда», устроились на ближайшем холме и стали развлекаться. Как только, обнаглевшие зеваки забирались на автомобиль, чтобы сфотографироваться, мы нажимали на кнопку сигнализации (а сигнализация на «Паккарде» напоминает истошный вопль мамонта, который потерял всех сородичей и решил утопиться) так что эффект был моментальный. Народ в ужасе бежал врассыпную – мы веселились. Дикая забава, конечно, но время убили неплохо. Наконец, организаторы фестиваля сообщили нам, что сейчас мы выдвигаемся на «Линию Сталина», где оставим наши машины под охраной, а сами на автобусе вернёмся на базу для праздничного банкета.

Поехали. «Линия Сталина» была в сорока километрах от города и это путешествие, в открытой машине добило меня окончательно, я понял, что заболел. О самой «линии» расскажу чуть позже, пока замечу, что из лекарств там была только продукция спонсора, зато целый грузовик. Какие-то ребята в военной форме ловко нарезали бутерброды с салом и виртуозно откупоривали бутылки. Через полчаса организаторы всех загрузили в автобус, пересчитали и отправились искать финнов, которые пытались просить у работников «Линии Сталина» политического убежища, чтобы навсегда остаться в этом чудесном месте.

Ещё раз всех пересчитали и отправились в путь. Ехали с песнями, шутками и прибаутками. Единственным скучающим человеком в автобусе был водитель. Вернулись в олимпийский комплекс «Стайки», причём водитель подал автобус так, что двери открылись вплотную к дверям банкетного зала. Надо заметить, что автобус нигде не останавливался и, тем не менее, в банкетный зал пускали только по талонам, как будто, кто-то посторонний мог весь день прятаться в автобусе, чтобы поесть и выпить на дармовщинку.

Описывать банкет не буду. Все эти мероприятия проходят почти по одному сценарию. Так было и сейчас: после небольшой торжественной части – обильное застолье, тосты и речи на разных языках, которые после третьей рюмки все понимают без переводчика, а также приглашенные танцовщицы и, к радости горячих прибалтийских парней, даже стриптиз. Разошлись по комнатам далеко за полночь.

В гостинице стало относительно тихо часа в два ночи. Правда, в номере слева литовцы в десятый раз запевали старинную заунывную песню: «Ел вакарелис – пильнея барас, а лутис лиас, лиас, лиас, перкранштус», в номере справа, со средней скоростью два удара в минуту, вдумчиво дрались латыши – но нам это не мешало. Уже засыпая, услышал, как из окна второго этажа с воплем: «Мама, я лётчика люблю!», выпал пьяный финн. Очень захотелось домой...


2-ое мая (4-ый день пути)

В 8-00 в коридоре раздался крик: «Мама, я лётчика люблю!». Это вернулся финн, который всю ночь проспал на улице в кустах. До чего же крепкий парень! Если бы в слона влили столько водки, а потом уронили бы его со второго этажа – он бы умер ещё в полёте, а этот - живее всех живых. Мы все, естественно, проснулись. Я привстал и сказал «Доброе утро!» голосом Фёдора Шаляпина – все от смеха упали обратно на кровати. Только директор «Авторадио» угрюмо поинтересовался: «Ты это специально, чтобы репортажи не вести?». Я ответил: «Простыл!» ещё на два тона ниже. Ребята попадали с кроватей. Я вздохнул и пошёл умываться. День начался.

После завтрака нас посчитали, загрузили в автобус и повезли на «Линию Сталина». Первый репортаж провёл прямо из автобуса при общей гробовой тишине, только один украинец, который весил, примерно, 150 килограммов и сам говорил мощным запорожским басом, восхищенно цокал языком: «Ось чудова мова, ось гарно, як Левитан!».

Приехали на «Линию». Кстати, обещал рассказать о ней подробнее, а слово надо держать. Сама «Линия Сталина» - это сотни оборонительных сооружений: ДОТов, ДЗОТотов, блиндажей и окопов, которые протянулась от Черного до Балтийского моря вдоль бывшей западной границы СССР. В 40-ом году граница отодвинулась на запад и «Линия» потеряла своё оборонное значение, но демонтирована не была. Отдельные её участки, превращенные в музеи, хорошо сохранились и до сих пор. На один из таких участков нас и привезли.

После осмотра ДОТов и музеев боевой техники, половина участников слёта отправилась кататься на танках времен ВОВ, а вторая половина – в тир, стрелять из винтовок Мосина, автоматов ППШ, немецких автоматов MP-40, пулемётов «Максим» и прочих ископаемых. Попробовал провести репортаж прямо из тира, но в эфире, кроме длинных пулемётных очередей и беспорядочных винтовочных выстрелов ничего слышно не было. Вышел из тира на полигон, угнездился на зенитном орудии и с помощью мобильного телефона стал рассказывать радиослушателям о том, что довелось увидеть. На самом интересном месте раздался рёв двигателей и классической рыцарской «свиньёй» на мою позицию выползли три танка, густо увешанные десантом в виде выпивших литовцев, латышей, эстонцев и финнов. Прервал репортаж и кубарем скатился в ближайший окоп.

Группы поменялись местами: мы отправились кататься на танках, прибалтийцы – в тир. Затем приехала полевая кухня и новый грузовик с продукцией спонсора. Сразу после обеда, вплотную занялся интервью с представителями различных ретро-клубов. Сложнее всего было с эстонцем по имени Миттэ, поскольку скорость, с которой он произносил слова, указывала на то, что он или вот-вот заснет или уже спит и говорит во сне. Неоднократно ловил себя на мысли, что хочется ударить его по спине, чтобы слова вылетали быстрее. Например, на мой вопрос: «Почему вся эстонская делегация приехала на «Кадиллаках»?» Он после 30-тисекундной паузы, ответил: «Мы любим «Кадиллаки»...» и замолчал надолго. Дабы не допустить «дырки» в эфире, я встрял в его ответ и заметил: «Понятно, что любите, раз на них приехали, но почему именно «Кадиллаки»?». Миттэ поднял вверх палец и начал сначала: «Мы любим «Кадиллаки»... потому, что это машина...», после чего вновь замолчал. Я снова взял инициативу в свои руки: «Однако, «Запорожец» тоже машина, но вы-то приехали на «Кадиллаках», я хочу знать почему?». Миттэ немного помолчал и стартовал с первой цифры: «Мы любим «Кадиллаки»... потому, что это машина... с характером...». Пока добрели до конца интервью, я чувствовал себя, как промотавшийся игрок после целой ночи в казино, зато Миттэ был собой явно доволен.

Кстати, всё это время СМС-голосование продолжалось. Все туристические группы, приехавшие на «Линию Сталина», подолгу бродили вокруг наших автомобилей и исправно отправляли сообщения. Неожиданно к нам подошёл белорусский милиционер и сказал: «Молдаване, заберите своего товарища, он спит под противотанковыми ежами у дальнего блиндажа». На наш резонный вопрос: «По каким приметам доблестный страж порядка опознал молдаванина в этом алкоголике?» - милиционер ответил, что спящего он пытался разбудить сам, но тот только ругается по-молдавски и бубнит что-то про лётчика. Я высказал блестящую догадку, что это финн и отвёл милиционера к финской делегации. Мой дедуктивный метод сработал – финны уже около часа искали своего штурмана.

Наконец, все экипажи были приглашены на летнюю эстраду для подведения итогов слёта. Номинаций было около десяти, а машин – семь десятков и все понимали, что очень многие уедут домой без дипломов. Понимали это и мы, но, почему-то, очень хотелось верить в лучшее.

Как мы и предполагали, приз зрительских симпатий достался «Инвалидке – Моргуновке». Несколько следующих номинаций, которые касались реставрации, тоже прошли предсказуемо. Затем наша делегация получила приз «За самый дальний автопробег к месту сбора», который до сих пор, каждый год доставался финнам. Кстати, многие из коллег смотрели на нас с непониманием, когда узнали, что мы на таких автомобилях едем из Молдовы в Питер и обратно. Они-то свои машины привезли на эвакуаторах и после слёта – таким же образом увезли. Итак, номинации – кончились. Организаторам оставалось только вручить Гран-при Фестиваля, на который мы, в общем-то, не рассчитывали. И когда с высокой трибуны были произнесены слова, что Гран-при достаётся «Паккарду», прибывшему из Молдовы, мы сначала даже не поверили своим ушам, а через несколько секунд – просто взорвались криками «Ура» и аплодисментами. На этих эмоциях я окончательно «убил» голос и отбил ладони, но это того стоило – мы все понимали, что это самый яркий момент пробега и буквально купались в лучах славы.

Ещё через час наступила самая грустная минута: участники Фестиваля прощались друг с другом. Все экипажи прямо с «Линии Сталина» отправлялись по домам, не смотря на то, что день клонился к вечеру. В общем-то, оно и понятно – путь назад вдвое короче. И только мы находились в первой половине своего путешествия, а потому отправились назад в «Стайки» - отдохнуть перед дальнейшей дорогой.

Гостиница встретила тишиной и пустотой. Находиться в этих стенах я, почему-то, не мог и, достав из сумки телескопическую удочку, отправился к озеру. Тут надо заметить, что удочку я взял для добычи пропитания, на случай неожиданной поломки где-нибудь в болотах Белоруссии, но пригодилась она, как средство от депрессии, да и то, только в этот единственный раз. Прямо у озера накопал червей и устроился в позе роденовского мыслителя на берегу. Рыба упорно не клевала. Пошел в гостиницу за хлебом. Зря сходил – рыба не клевала и на хлеб. 15 минут убил на то, чтобы поймать на берегу муху (мухи в пространстве перемещаются значительно быстрее червей). Поймал (муху, а не рыбу). Зря погубил насекомое – рыба муху игнорировала.

Через полчаса на берегу появился Саша – механик пробега, и ехидно поинтересовался: какой казан готовить для ухи – средний или самый большой? Я высказал ему всё, что думаю о белорусской рыбе вообще, о рыбе, живущей в этом озере, в частности, а заодно выразил неподдельную радость по поводу его появления на берегу этого чудесного водоёма. Саша ушёл. Ещё через 15 минут появился Лёня – водитель «Паккарда», с бутербродами и грустно уселся рядом со мной. Потом пришёл Влад, во внутреннем кармане куртки которого что-то подозрительно выпирало, судя по силуэту – продукция спонсора. Затем вернулся Саша с пакетом, из которого аппетитно выглядывало кольцо колбасы и виднелись перья зелёного лука. Ещё через несколько минут подошли Андрей Евгеньевич и домовитый Сергей Фёдорович с покрывалом, пластиковой посудой и какой-то едой. Стали обсуждать фестиваль и строить дальнейший план пробега. Рыба, естественно, была забыта. Немного разогнали тоску и, впервые за несколько дней, посидели спокойно, никуда не торопясь.

В сумерках собрались и пошли в гостиницу. По дороге я заметил одинокого рыбака и по совместительству – охранника гостиницы и пошёл к нему поинтересоваться уловом. С удивлением увидел полведра карасей и спросил, на какую наживку он ловит. В ответ услышал: «На палочку от чупа-чупса». Я, конечно, воспринял это, как издевательство и сказал, что грех смеяться над убогими и приезжими. Рыбак поднял удочку и показал мне крючки, на которых сразу за жалом были одеты обломки пластиковых трубочек ядовито жёлтого цвета. Напрасно он это сделал, так как в ответ на свою честность, он услышал от меня полную яда речь. Долго я ораторствовал о том, что в этой республике из-за отсутствия западных товаров с ума сошли не только люди, но даже рыбы. Завершив выступление, я уныло поплёлся в гостиницу.

Пора было спать, но из-за абсолютной тишины сделать это было непросто. Все ворочались в кроватях не в силах заснуть. Мне захотелось как-то разрядить обстановку и, собрав жалкие остатки голоса и оптимизма, я заорал во всё горло: «Мама, я лётчика люблю!». Вышло как-то наиграно и тоскливо. Очень захотелось домой...


 

3-ее мая (5-ый день пути)

Проснулись в 9 часов и то только потому, что боялись проспать завтрак. Никто не хотел брать на себя роль будильника, чтобы с самого утра не натолкнуться на агрессию остальных членов экспедиции. Начали неторопливо умываться и собираться, хотя вчера на общем собрании решили, что встаём рано и собираемся быстро, чтобы добраться до Великих Лук, где запланирована следующая ночёвка, засветло. Как показало следствие, разница между «решили» и «сделали», примерно, такая же, как между «нарисовали» и «построили».

В 10 часов – пошли на завтрак. У самой столовой вдруг заметили, что нас – пятеро. Быстро вычислили пропажу – не хватало Лёни. Стали вспоминать, кто видел его последним. И тут Влада «осенило», что на его глазах Лёня, в одном полотенце, пошёл в душ на соседний этаж. Начали решать, кому возвращаться, открывать номер, чтобы Лёня мог одеться. У всех в головах нарисовалась картина: Лёня в мокром полотенце сидит под дверью номера, олицетворяя статую «Голый Вася – босы ноги» и первому, кто появится - высказывает всё, что думает о нём и всех его родственниках. Идти никому не хотелось. Кинули жребий по принципу «камень, ножницы, бумага». Пошёл Саша – остальные вздохнули с облегчением. Кстати, во всей этой «веселухе» я никакого участия не принимал. С самого утра у меня совершенно не было голоса, я не мог даже сказать «мама», а перед Лёней надо было оправдываться, поэтому меня, как инвалида, в расчёт не брали.

После завтрака сдали номера и тронулись в путь. Зацепили по касательной, ставший уже родным, город Минск и выехали на трассу Е95. Через полчаса попали под дождь и неожиданно столкнулись с небольшой технической проблемой: у «Паккарда» периодически слетал стеклоочиститель. Каждый раз мы останавливались и всей толпой прочёсывали дорогу в поисках злосчастного «дворника», кстати, надо отдать должное нашему упорству – всегда находили. Вспомнил прошлый автопробег, в который я отправился на своей 35-тилетней «копейке». Тогда нас тоже в пути застал дождь и в моём автомобиле отключились стеклоочистители, я скрутил из медной проволоки «жучок», прикасаясь к которому – пропускал через себя ток, включая дворники, убирая палец – отключал. В пробегах бывает всё.

Впрочем, в этот раз дождь преследовал нас недолго и, вскоре, опять выглянуло солнце. Приближалось время первого репортажа на радио, а голоса у меня не было ни скрипучего, ни шипучего – то есть, вообще никакого. Сделали остановку и устроили производственное совещание, во время которого Лёня показал недюжинные познания в медицине и явное знакомство с закулисной жизнью молдавского гламура. Он утверждал, что все певцы, перед выходом на сцену, выпивают 50 граммов коньяку, что придаёт голосу необходимую силу и густоту, поскольку коньяк благотворно влияет на связки. После этого заявления, Лёня порылся в багажнике и извлёк на свет фляжку, в которой что-то булькало. Терять было нечего, и я послушно выпил 50 граммов. Через минуту – я заговорил своим обычным голосом и с воплем: «О, великий шаман!» кинулся пожимать руку Лёне. Однако «великий шаман» предупредил, что ввиду запущенности данного случая, эффект будет недолгим. И точно: к концу репортажа из моей речи пропали свистящие звуки, затем шипящие, а как только я попрощался – и все остальные. Лёня печально встряхнул фляжку и изрёк: « На сегодня – хватит, а завтра купим в магазине бутылку, лучше две». Поехали дальше.

Красота и чистота дорог Белоруссии – поражала воображение и, отъехав 100 километров от Минска, мы увидели, каким образом производится уборка обочин. Вдоль дороги ходили бабушки в светоотражающих жилетах, подбирая бумажки, окурки и прочий мусор. Причём, если учесть, что до ближайшего города в любую сторону было не менее семи десятков километров, у нас создалось впечатление, что бабушек сбросили на парашютах, как десантников.

К обеду приехали в город Орша, где и перекусили по-походному бутербродами, экономя время и деньги. И тут Сергей Фёдорович - водитель «Победы» вспомнил, что одолжил у своего сына авто-навигатор и заявил, мол, хватит ехать по старинке, глазея в карту, мол, 21-ый век на дворе. Влад из коммерческого отдела взялся настроить эту чудо-технику, что и выполнил, подключив навигатор к прикуривателю и введя задание довести нас до Великих Лук. Навигатор подумал буквально две секунды и приятным женским голосом сообщил, что через 200 метров надо повернуть направо, съехав с трассы. Сергей Фёдорович возрадовался: «Вот видите, а мы бы проехали этот поворот!».

Я провёл короткий репортаж, предварительно выпив 50 граммов коньяку, и мы тронулись в путь. Головной машиной пошла «Победа», оснащённая навигатором, сзади, послушно повторяя все наши повороты, ехал «Паккард». А поворотов было много. Проклятый навигатор, как будто взбесился, выискивая самый короткий путь, не обращая внимания на качество дорожного покрытия. Через два часа мне уже очень хотелось встретиться с девушкой, чьим голосом говорил навигатор и рассказать ей, как я её ненавижу.

Наконец, эта вражеская техника завела нас на какую-то дорогу с хорошим асфальтовым покрытием, но абсолютно пустынную. Справа, по очереди, мелькали, то берёзовые рощи, то сосновые боры, слева, ни с чем, не чередуясь, разливались болота. По этой дороге ехали долго – навигатор молчал, довольный нашим послушанием.

Через некоторое время – остановились. Я выпил 50 граммов и провел репортаж, сообщив о том, что скоро мы подъедем к границе Белоруссии и России, после чего устало улёгся на обочине и закурил, остальные – о чём-то совещались у машин. И тут, то ли от выпитого коньяку, то ли от единения с природой, на меня, вдруг, нашло просветление. Я обратил внимание на то, что солнце, которое уже начало спускаться в сторону заката, движется в том же направлении, что и мы. Со времени службы в Советской армии я был уверен в двух вещах: Во-первых, в том, что солнце садится на западе (возможно, я не смог бы сказать, где север, где юг, но где запад – знал точно) и, во-вторых, в том, что на западе от Белоруссии находится Польша и Германия, а Россия, наоборот, на востоке. Сделанное открытие – поразило меня настолько, что я привстал и посмотрел в противоположном направлении, видимо, надеясь увидеть там второе солнце. После чего – побежал к товарищам по пробегу.

Понимая, что целебное действие коньяка кончается и голоса хватит лишь на несколько слов, я сразу «взял быка за рога» и начал с главного. А именно, поднял вверх руку и прохрипел: «Солнце!». Все послушно посмотрели наверх. Потом я вытянул правую руку в направлении нашего движения и просипел: «Германия!». В указанное мною направление никто даже не повернул головы, все глядели на меня и мою руку с укоризной. И только Влад понимающе подмигнул и сказал полушепотом: «Прекратите валять дурака, Штирлиц! Гитлер – капут!», после чего все стали рассаживаться в автомобили.

Я забрался на заднее сидение «Победы» и надулся, словно мышь на крупу, но, тем не менее, услышал, как Сергей Фёдорович сказал Андрею Евгеньевичу: «А ведь Володя имел что-то сказать по поводу маршрута...». Услышал я и ответ: «Что он может сказать: солнце, птицы, облака. Скоро по деревьям ориентироваться начнет – Сусанин!». Голосом, напоминающим звук сдувающегося колеса, я зашипел: «Если будем слушать эту адскую машинку – скоро вы и без меня по деревьям сможете ориентироваться, потому что начнутся пальмы и баобабы!». Но, поскольку именно в этот момент Сергей Фёдорович завел двигатель, меня никто не услышал.

Поехали дальше. Через полчаса на обочине появился дорожный указатель направо и надпись: «Минск -150 км». Мы остановились, поражённые тем, что едем почти весь день, а отъехали только на 150 километров. На производственном совещании было решено, что тут, по-видимому, начинается какая-то очень прямая и короткая дорога сквозь болота. Снова тронулись в путь. Ещё через некоторое время, едущий вторым «Паккард» вдруг остановился и замигал фарами. Мы дали задний ход и подъехали к товарищам по пробегу. Они стояли перед дорожным указателем, который мы не заметили и слегка ошарашено смотрели на надпись: «Минск – 100 км». На этот раз стрелка указывала прямо по ходу нашего движения.

Влад подошел к «Победе» и стал что-то мудрить с навигатором, как вдруг схватился за голову и начал раскачиваться, словно мусульманин на молитве. Оказалось, что под Минском есть деревня Великие Луки и всю вторую половину дня мы ехали в противоположном направлении. После того, как мы об этом узнали, получилось то, что в драматургии называют: «немая сцена», которая длилась достаточно долго. Затем в навигатор было введено название белорусского городка, находящегося на границе с Россией и приятный женский голос сообщил, что мы должны развернуть машину на 180 градусов. Я выпил 50 граммов коньяку, провёл репортаж, и мы поехали обратно.

Через довольно долгое время, опять приехали в город Орша, где купили новый атлас автодорог и, с каким-то садистским удовольствием, отключили навигатор, после чего продолжили путь.

Смеркалось. Мы подъезжали к границе Белоруссии и России. Собственно, границы, как таковой, уже нет – остался только небольшой пост ГАИ, но нас, конечно, остановили. И тут выяснилась довольно неприятная вещь: Лёня где-то потерял разрешение на временный ввоз в Белоруссию и Россию «Паккарда», который «Понтиак». «Веселуха» продолжалась – мы перевернули все вещи в «Паккарде», а заодно и в «Победе», но нужную бумажку не нашли. На глазах изумлённых гаишников я выпил 50 граммов коньяку, взял мобильный телефон, перешёл границу пешком и с территории Российской Федерации провёл очередной репортаж. К моменту моего возращения в Белоруссию, всё уже было решено: Сергей Фёдорович, Андрей Евгеньевич, Влад и я на «Победе» - едем в Великие Луки, где нас уже давно ждут, а Лёня и Саша на «Паккарде» - едут обратно на въездную белорусскую таможню за копией разрешения на ввоз, а потом догоняют и находят нас в Великих Луках.

Расставание было печальным, скажу честно: там зарыдали бы и камни, но только не работники ГАИ, которых всё происходящее очень забавляло.

В Великие Луки экипаж «Победы» прибыл в 22 часа (а ждали нас к обеду). Коллеги с местного «Авторадио» наивно поинтересовались у нас, с какой средней скоростью едут наши машины и через сколько часов стоит ожидать прибытия «Паккарда». Когда мы сообщили, что «Паккард» прибудет завтра вечером – они понимающе переглянулись, как будто и не ждали другого ответа. Хотя и их многое удивляло. Да и я бы на их месте был бы поражен, если бы мне представили здорово выпившего, немого человека и сказали, что это – ведущий радиоэфира.

Как бы там ни было – нас накормили ужином в хорошем ресторане и сопроводили в гостиницу, которая находилась в здании бывшего детского сада. Поселили нас в огромном номере, состоящем из двух комнат (явно бывшей спальни и игрового помещения), в которых мы как-то сразу затерялись. Только тут я понял, как нам не хватает огромного добродушного Лёни и спокойного уравновешенного Саши. Очень захотелось домой...

 


4-ое мая (6-ой день  пути)

Проснулись в 9.00, наверное, по привычке, поскольку торопиться было явно некуда. Первым делом я начал осматривать гостиничный номер, поскольку никогда не мог представить себе, что из детского сада можно сделать гостиницу. Оказывается – можно, да ещё какую! В номере, кроме двух спальных помещений, о которых я уже упоминал, был огромный коридор с диваном, креслами и телевизором, а так же гардеробная (в которой могла свободно уместиться вся моя однокомнатная квартира), душевая с современными кабинками и, конечно, туалет, где раньше чинно восседали на горшках 30-40 сорванцов, а сейчас в дальнем углу одиноко маячили унитаз и биде. Кстати, в самой гостинице продолжался ремонт и, возглавлявшие его, молдавские гастарбайтеры, как только убедились в том, что земляки проснулись, радостно схватили в руки отбойные молотки. Быстро приняв душ и позавтракав в местном буфете, мы убежали в город, так как находиться в этом шуме было невозможно.

В городе, первым делом, пополнили счёт российской карточки для мобильного телефона. Карточка хранилась у Влада с незапамятных времен и этот номер телефона мы, на всякий случай, сообщили Лёне и Саше. Теперь у нас появилась возможность позвонить коллегам и узнать, как у них дела. Оказалось, что они добрались до белорусско-украинской таможни ещё ночью, но на смене оказалась не та бригада, при которой мы въезжали и ребятам пришлось ждать пересменки, каковая и произошла только что. Ей-богу, как будто, разные смены на разных таможнях работают! Во времена, почившего в бозе, Советского Союза – это называлось «бюрократической рогаткой». Немного повозмущавшись порядками на белорусской таможне, мы пошли на местное «Авторадио», во-первых, поблагодарить за приём, а во-вторых, перенять опыт, поскольку ещё вчера убедились в том, что имеем дело не только с радушными хозяевами, но и с настоящими профессионалами.

Коллеги встретили нас радостно: провели экскурсию по радиостанции и показали собственный музей «Авторадио». В экспозицию музея входили дипломы, фирменные футболки, отчёты о проведённых акциях, фотографии и множество других экспонатов. Тут же было принято решение, по возвращении в Кишинёв, сделать что-то подобное у нас. Я даже предложил засушить меня, как мумию и поставить у входа в музей с табличкой: «Он плохо вёл эфир». Влад из коммерческого отдела заявил, что специально сушить никого не надо, мол, за время пробега Володя высохнет сам.

После экскурсии по музею, мы покатали наших российских коллег на «Победе» и, договорившись с директором «Авторадио – Великие Луки» о том, что он придёт к нам на ужин, отправились бродить по городу.

Несмотря на то, что мой голос напоминал по тембру звук, который издаёт ржавая цепь при её волочении по стеклу, я провёл репортаж на родное радио, поведав о вчерашнем вечере и сегодняшнем утре. А потом, пользуясь тем, что карточка осталась в моём телефоне, отправил СМС жене в Кишинёв. Через несколько минут получил короткий ответ: «У нас всё в порядке. Скучаю. Целую». Потом мобильный телефон у меня отобрал Андрей Евгеньевич, для того чтобы отправить сообщение своему заместителю – коммерческому директору радиостанции. Уж и не знаю, что он там намудрил в моём довольно простом «мобильнике», но только отправил он не своё СМС, а пришедшее от моей жены. Об этом мы узнали через несколько минут, когда нам перезвонил слегка ошалевший коммерческий директор и заявил, что он по нам тоже скучает, но целовать нас не будет, даже если мы пропутешествуем ещё год.

Сергей Фёдорович, Влад и я смеялись взахлёб долго, но вдруг заметили, что Андрей Евгеньевич даже не улыбается и, оборвав смех, мы уставились на него. После небольшой паузы, Андрей Евгеньевич изрек: «А ведь я сначала собирался отправить это сообщение президенту «Авторадио», а потом, почему-то, передумал. Представляете, что было бы, если бы не передумал?». Ещё несколько минут смеялись уже вчетвером.

Время было послеобеденное – обеда, как такового, не предвиделось. Я возмутился, но без поддержки Лёни и Саши, моя акция протеста не увенчалась успехом. Остальные, судя по всему, питались воздухом или ели по ночам, когда я крепко спал. Сергей Фёдорович отправился в гостиницу похлопотать насчёт ужина, а мы втроём пошли осматривать достопримечательности города Великие Луки.

Великие Луки – город воинской славы, а потому памятников и мемориалов в нём много. Мы обошли все. Через каждый час я выдавал репортажи и, наконец, кончился мой лимит эфирного времени, а заодно и памятники. Я вновь завёл речь о еде и услышал, поразившую меня до глубины души, фразу Андрея Евгеньевича: «Володя, не надо путать автопробег с круизом!». Мой голодный мозг работал быстро и я тут же выдал ответ: «Согласен, однако, путать автопробег с «бомжеванием» тоже не следует!». Разгорелась дискуссия вокруг вопроса: похожи мы на бомжей или нет. Я утверждал, что похожи, поскольку спим, где придётся и всё время хочется есть. Я, может быть, и убедил бы товарищей по пробегу, но тут Андрей Евгеньевич заметил боковым зрением какой-то колокол на постаменте и пошел к нему. Я отправился следом, вздыхая в стиле Паниковского: «курица, шейка, ножка...».

Вечерело. Мы стояли у колокола на постаменте. На моё заунывное шипение, мол, не худо бы поехать в гостиницу, где нас, наверное, уже ждёт ужин – Андрей Евгеньевич ответил ещё одной, поразившей меня, фразой: «Володя, для меня исторические места, как для вас еда!». Я изумлённо воззрился на колокол, потом силой мысли убрал его с постамента и возложил на его место жареную курицу. Композиция, на мой взгляд, приобрела привлекательность и некую жизнерадостность. Моргнул два раза – курица исчезла, колокол вернулся. «Печальная картина» - подумал я.

Наконец, решили ехать в гостиницу. Узнали у аборигенов на какую маршрутку садиться и сели... Российские «Газели», по-моему, на роль маршрутного такси подходят так же, как коробка от холодильника - на роль однокомнатной квартиры. В полный рост выпрямиться невозможно (даже мне – бывшему танкисту, а, следовательно – человеку невысокому), к тому же теснота неописуемая. Протискиваясь к свободному месту у окна, я по несколько секунд посидел на коленях у каждой из трёх девушек, чьи кресла оказались по пути. Кстати, они даже не возмущались (наверное, не потому, что я им понравился, а, видимо, просто привыкли).

Приехали. В гостинице было тихо. Строители братья-молдаване, побросав отбойные молотки, где попало, спали в своих подсобных помещениях. Мы пошли в свой номер. Заходя, я бросил взгляд в сторону обеденного уголка и замер: на блюде в центре стола, окруженная разными закусками, лежала жареная курица. Я моргнул два раза – курица не исчезла. Я подумал о том, что надо бросать психологические опыты, не то можно потерять зрение или последние мозги, вздохнул и пошёл в ванную. У самой двери я развернулся и побежал обратно – курица лежала на блюде. Я протянул к курице хищно скрюченные пальцы и, вдруг, услышал голос: «Руки мыл?». Продолжая держать «птицу счастья» в поле зрения одним глазом, второй я скосил в сторону голоса и углядел, что у стола сидит Сергей Фёдорович и, не побоюсь этого слова, бдит, охраняя курицу. Я поплёлся обратно в ванную.

Курицу ели, когда пришёл директор местного «Авторадио». Ели и беседовали, вернее, беседовали остальные – я только ел. Разговоры и еда закончились одновременно в 23 часа. Директор местной радиостанции ушёл и, ровно через 5 минут, раздался телефонный звонок. Лёня и Саша сообщили нам о том, что подъезжают к Великим Лукам. Мы договорились с ними о месте встречи в центре города, после чего вызвали такси и я с Владом поехал туда, дабы сопроводить «Паккард» до гостиницы, которую без нас ребята не нашли бы. Выходя из номера, я оглянулся и сказал Андрею Евгеньевичу и Сергею Фёдоровичу: «Неплохо было бы придумать что-нибудь по части провизии. Ребята явно голодные, да и я бы чего-то съел...» В ответ раздался тихий стон.

Вместе с ребятами вернулись в гостиницу в полночь и уютно угнездились в баре. Саша и Лёня поведали о своих скитаниях, я прочёл описание первых двух дней пробега. Все хвалили и, только Андрей Евгеньевич выступил с конструктивной критикой, мол, бог за шесть дней сотворил мир, а ты за такой же срок только два дня описал. Но тут за меня вступился Саша и изрёк философский постулат: «Да вы посмотрите на этот лживый мир и на эти правдивые заметки. Это, как говорят в Одессе, две большие разницы!». Я, молча, пожал Саше руку.

Результатом этого ночного совещания стали два постановления. 1-ое – я, как человек болезный и подверженный ОРЗ, продолжаю пробег в составе экипажа «Паккарда», у которого железный кузов и не дует из-под тента, как в кабриолете. Влад перебирается в «Победу», поскольку у «Паккарда» гудит мост и Боливару не вывести двоих. 2-ое – в связи с непредвиденными финансовыми издержками, расходы на питание сокращаются на 30%. Выступив в прениях, я, не возражая по первому пункту, заявил протест по второму, ссылаясь на то, что мы и до этого не ели от пуза. Протест был проигнорирован и я потребовал занести это в протокол.

В два часа ночи вернулись в номер и приготовились ко сну. Лёня, укладываясь в кровать, вдруг сказал: «А знаешь, Володя, когда мы вчера ночью приехали на границу Белоруссии и Украины, вдруг появилась мысль рвануть в Молдову, но, как-то, постеснялись бросать товарищей, а, то бы, сейчас уже к Кишинёву подъезжали». Произнеся это, Лёня захрапел, как человек с чистой совестью. А вот у меня сонливость, почему-то, прошла. Я представил себя в такой ситуации и не смог даже себе ответить, как бы я поступил. Я, вдруг, отчётливо понял, что в отличие от всей остальной команды – я очень плохой человек. От этого неожиданного открытия – сон отбило напрочь и очень захотелось домой...

 


 

5-ое мая (7-ой день пути)

В 8.00 бессовестные земляки-строители включили отбойные молотки и, под родную молдавскую ругань, стали разрушать стену соседнего номера. Пришлось проснуться. Позавтракали в буфете гостиницы и, собрав вещи, загрузились в машины. Прежде чем покинуть Великие Луки, заехали на местное «Авторадио» - показать «Паккард», чтобы коллеги не думали, что мы два дня бессовестно врали и никакого «Паккарда» не было.

Около 11-ти часов тронулись в Санкт-Петербург. Первую половину дня я обживался на новом месте. Не хочу сказать ничего плохого о «Победе», однако, в «Паккарде» мне было комфортнее по ряду причин. Во-первых, я человек курящий и на каждой остановке, для того чтобы выйти на перекур, мне теперь было достаточно только открыть заднюю дверь автомобиля. В «Победе», где дверей всего две, приходилось поднимать с насиженного места Андрея Евгеньевича, отодвигать переднее сидение и протискиваться в образовавшийся проход.

Во-вторых, заднее сидение «Паккарда» значительно шире и я с комфортом разложил все свои журналистские пожитки: мобильный телефон, папку с планом автопробега, документы слёта ретро-автомобилей, флаг «Авторадио», блокнот и ручку для ведения заметок, которые вы сейчас и читаете.

Кстати, из-за этих заметок, на одном из коротких привалов состоялся разговор с Лёней и Сашей. Выходя из леса, где я осматривал местные достопримечательности, я увидел, что товарищи по экипажу стоят, понурив головы у открытой задней двери «Паккарда», внутренняя обивка которой была испачкана шариковой ручкой. Я подошёл к ним. Лёня, оглядев меня с ног до головы, произнёс: «Ты чего творишь, Дюма-отец, Дюма-сын и Дюма–дух святой?». Я встал в позу Кисы Воробьянинова и произнёс речь, которую они слушали, слегка обалдело выпучив глаза. «Никогда!» - сказал я – «Слышите, никогда Владимир Шатров не нанес ущерба ни одному ретро-автомобилю! Да, я – не ангел! Я мог бы сдать в пункт приёма цветных металлов колокола Киприянского монастыря и обокрасть келью отца-настоятеля. Но испачкать «Паккард»? Никогда! Должно же быть что-то святое в душе!» После чего я достал свой блокнот и показал, что веду записи чёрной пастой, а обивка «Паккарда» испачкана пастой фиолетовой. Ребята извинялись долго.

Дорога по России утомительна и однообразна. Некоторое оживление вносят названия небольших деревень. Например, увидев указатель направо и надпись «Новые чемоданы», мы улыбнулись. Через несколько километров, увидев указатель налево и надпись «Старые чемоданы» - рассмеялись. Но когда прямо перед нами возникла скромная надпись «Чемоданы» - ситуация достигла апупея и апупеоза. Я захрюкал от восторга на заднем сидении, Лёня остановил «Паккард» и с хохотом повалился на Сашу. Саше, почему-то, вдруг стало не смешно, наверное, оттого, что Лёня весит добрый центнер.

На обед остановились в каком-то небольшом населённом пункте, зашли в придорожную харчевню и увидели растерянное лицо официантки, которая в окно увидела наши машины. Сверив автомобили, достойные олигархов, с нашими лицами – она окончательно впала в ступор. Из этого состояния её вывел Влад, заявив: «Нам бы съесть чего-нибудь, но недорого». Я подключился к интересному разговору, сказав: «Но много!». Официантка, на всякий случай уточнила: «То есть, чтобы вкусно – необязательно?». Я повторил для непонятливой девушки: «Много!». Официантка пошла в сторону кухни, на ходу бросив фразу: «Ребята, вы попали по правильному адресу!».

После обеда время полетело быстрее. Сами не заметили, как подъехали к Санкт-Петербургу. Остановились на границе города и связались с местным «Авторадио» по телефону. Разговор слегка обескуражил. Коллеги с питерской радиостанции заявили, что они в курсе нашего автопробега, более того, им звонили из Москвы и просили принять нас достойно, но денег не прислали, а потому помочь нам с гостиницей и питанием они не могут. После чего, без малейшего зазрения совести, коллеги поинтересовались, не можем ли мы дать по телефону репортаж о целях и задачах автопробега, а также о пройденном пути. Я завладел телефонной трубкой и объяснил наглецам, что нам звонили из Бухареста и просили дать репортаж, но денег не прислали, а потому – репортажа не будет, после чего прекратил разговор.

Смеркалось. Впереди маячила перспектива присоединиться к армии питерских бомжей. Андрей Евгеньевич заявил, что знает прекрасный мост на Фонтанке – чугунное литьё, XIX век, под которым мы можем устроиться на ночлег. Там, кстати, и табличка есть: «Отливал барон Клодт» и мы, если приспичит, тоже будем там отливать, мол, барону – можно, а нам, что – нельзя? Однако Влад отливать, а тем более, ночевать под мостом отказался и взялся за решение возникшей проблемы. Тут надо заметить, что Влад некоторое время прожил в Питере, а, следовательно, сохранил некоторые связи с местными жителями, а также легальными и нелегальными эмигрантами. Через 10 минут телефонных переговоров у нас на руках были два адреса, где нас ждали. Причем, квартиры находились на одной улице, правда, в разных концах, но поскольку это был не Невский проспект и не проспект Обуховской обороны, то расстояние между квартирами не превышало 20-ти минут ходьбы пешком (по питерским меркам, вообще, дверь в дверь).

Расселяться решили экипажами, поскольку в каждой квартире нам выделили по одной комнате и больше трёх человек, в комнате разместить было нереально. Сначала приехали по адресу, где должен был остановиться экипаж «Победы». Дверь открыла бабушка, которая в своё время явно окончила Смольный Институт благородных девиц. Это заключение я сделал, услышав первую её фразу: «Извольте, милостивые государи, калоши оставить в передней». Я включил заднюю скорость и, оставив троицу из «Победы» в квартире, выкатился на улицу, сел в «Паккард» и сказал: «Они устроились нормально! Поехали!»

Вскоре мы нашли и наш дом и, взяв сумки из «Паккарда», поднялись на нужный этаж и позвонили в дверь. Открыла женщина среднего возраста, из-за спины которой скромно выглядывал мальчик 5-ти лет. Эта скромность могла обмануть кого угодно, но только не меня. Я сразу понял: этот маленький чертёнок устроит нам весёлую жизнь. В течение одной секунды он ухитрился показать мне язык, состроить забавную рожицу и вернуть лицу благочестивое выражение. Тем временем хозяйка, осмотрев нас с ног до головы, выдала приветственную фразу: «Так вот, молдаване, чтоб вы знали – я колдунья и ведунья в пятом поколении». Мы так устали, что нам было всё равно – колдунья, добрая фея или сам Дракула. И только Саша выразил общее настроение, сказав: «Спасибо, ёхарный бабай, приехали!» Ей-богу, Саша-механик пробега говорит мало, но всегда ёмко и точно.

Занесли сумки в выделенную нам комнату и Лёня с Сашей изъявили желание идти в круглосуточный магазин за провизией. Я вздохнул и сказал: «Вы только недолго, ребята». Они исчезли на целый час, наверное, думали, что за это время колдунья меня зажарит и съест, а их потом уже не тронет.

Я, пригорюнившись, сидел на сумках. Наконец, хозяйка сжалилась надо мной и позвала пить чай. Во время чаепития сын хозяйки измучил меня допросом в стиле Мюллера, мол, зачем мы из Молдавии приехали в Питер, если собираемся через несколько дней ехать обратно. Причём, этот маленький сорванец, судя по всему, не собирался отправляться спать, пока не получит ответы на все свои вопросы. Вскоре вернулись ребята с продуктами, мы сели ужинать и стали втроём отвечать на вопросы маленького мучителя. Сообразив, что трёх взрослых человек ему не переговорить, ребенок ушёл спать. Вскоре мы тоже ушли в свою комнату.

В отведённом нам помещении, был один диван и два раскладных кресла. Лёня, оценив обстановку, сказал: «Значит так, вы – задохлик и здыхотик, будете спать на креслах, а я, поскольку в кресло не помещаюсь, буду спать на диване. Возражения есть?». Задохлик и здыхотик не возражали, поскольку впихнуть Лёню в кресло, действительно, не представлялось возможным. Все расположились, согласно поступившему распоряжению.

Ребята уже давно сопели и похрапывали, а мне не спалось. В голове бродила мысль о том, что близится полночь, а хозяйка квартиры колдунья в пятом поколении. Совершенно не ко времени вспомнился сюжет из повести «Вий», где ведьма каталась верхом на несчастном семинаристе Хоме. Очень захотелось домой...

 


6-ое мая (8-ой день  пути)

Проснулся рано, лёжа на животе, с полным ощущением того, что на спине кто-то сидит. Причём, этот «кто-то» периодически подпрыгивает и кричит «иго-го». Я, в общем-то, даже не удивился, поскольку чего-то подобного ожидал. Повернул голову настолько, насколько позволяли шейные позвонки, и скосил глаза. На моей спине сидел сынишка хозяйки, который заметив, что я проснулся, радостно заверещал: «Дядя Вова, давай ты будешь лошадью!». Я вздохнул и ответил: «Прости, малыш, но на лошадь я не тяну, разве вот только на ослика. Но если ты хочешь покататься на слоне, то...» - тут я повернул голову в сторону дивана и поймал угрожающий взгляд Лёни – «... сходи с мамой в зоопарк» - завершил я свою речь.

Поднялись, умылись, позавтракали тем, что не доели вчера за ужином (на самом деле, жуткая фраза получилась, никогда не думал, что напишу такое) и отправились на стоянку, где была назначена встреча экипажей. В культурную программу пробега входило посещение музея ретро-автомобилей, куда мы, собственно, и поехали. По дороге часто мелькала мысль: как хорошо, что с нами Влад, без него заблудились бы на первом же перекрёстке. Нет, я тоже бывал в Питере, но так досконально его не изучал, Влад же, как мне почудилось, знал не только дороги, но даже все проходные дворы (как показало время, я слишком хорошо думал о Владе, но об этом позже).

Музей ретро-автомобилей «Лошадиная сила» находится в туристическом центре Санкт-Петербурга, прямо у Храма Спаса на Крови. Появление наших автомобилей произвело фурор. Сотрудники музея не верили своим глазам и своему счастью, но будучи людьми ушлыми, немедленно заключили с нами устный договор, о том, что наши машины простоят весь день у входа на экспозицию, как живая реклама, а нам за это обеспечат культурную программу, бесплатную парковку на ночь и питание. При слове «питание» я закивал головой, как китайский болванчик и скрепил договор рукопожатием.

После душевного чаепития, которое сотрудники музея организовали для нас прямо в кабинете директора, мы отправились знакомиться с экспозицией. Для людей фанатично преданных автомобильной тематике, музей «Лошадиная сила» - это, как склад винно-водочного магазина для алкоголиков. Большое количество старинных и редких автомобилей и мотоциклов, собранных на маленьком «пятачке» производит сильное впечатление и заставляет буквально ходить кругами от одного экспоната к другому. Причём, вся техника не является «новоделом», а, действительно, каким-то чудом сохранилась в своём первозданном виде. Есть даже немецкие мотоциклы времён ВОВ, которые были найдены в болотах на местах боёв и в таком виде (в ржавчине и с пулевыми отметинами) установлены в зале музея.

Кстати, в подвале музея открыта экспозиция холодного оружия разных времен и народов, что превращает это здание в истинно мужской клуб. Женщины среди посетителей почти не встречаются.

После осмотра музея, серии репортажей и, что особо радостно, обеда – приступили к культурной программе. Руководство «Лошадиной силы» выдало нам билеты на экскурсию по каналам Санкт-Петербурга на «речном трамвайчике». Все тут же отправились на пристань, не пошёл только я, поскольку у меня были свои планы на ближайшие часы.

Дело в том, что я уже давно обратил внимание на нездоровый ажиотаж, царящий вокруг наших автомобилей. Люди подходили неорганизованными толпами и фотографировались на фоне машин, используя все достижения техники от цифровых фотоаппаратов до мобильных телефонов. Я решил это броуновское движение упорядочить, а заодно и разбогатеть. Выпросив у Лёни ключи от «Паккарда», а у Сергея Фёдоровича – от «Победы», я подождал, пока коллеги уплывут на экскурсию, и открыл оба автомобиля.

Обратившись к изумлённой публике, я заявил, что фотографироваться около машин можно бесплатно, но если кто-то желает запечатлеть себя за рулём или в салоне автомобиля, то цена фотографии – 10 рублей. Первые желающие нашлись через несколько секунд.

Сначала пришлось просить людей рассчитываться со мной без сдачи, поскольку у меня не было ни копейки. Но уже через полчаса я уверенно отсчитывал сдачу даже с сотни. Ещё через полчаса – я стал всеобщим любимцем. Зазывая клиентов, кричал: «Рубль – не деньги, рубль – бумажка! Экономить – тяжкий грех!». Собирая деньги, приговаривал: «Чтобы вас не огорчить – разрешите получить!». Через полтора часа в моих карманах были уже более шести сотен рублей и даже, возникла мысль поделиться с товарищами по пробегу. Со стыдом должен сообщить, что эту мысль я сумел задушить в зародыше.

Наряд милиции я заметил давно, но большого значения этому факту не придал. Я знал по собственному опыту, что в отличие от московских милиционеров, питерские служители закона – люди культурные, догоняют лениво, бьют без злости. Поэтому, когда меня с двух сторон взяли за локти и отвели в сторону, даже немного удивился. Разговор с представителями власти получился содержательным и изобиловал экономическими и юридическими терминами. Пока говорили о кассовых аппаратах, строгом учете поступающих денежных средств и налогах – я крепился, но когда затронули тему регистрации иностранных граждан – я совсем заскучал. Дабы разогнать мою тоску, милиционеры предложили пройти в отделение. Как только мы зашли за угол и остались без свидетелей, я перехватил инициативу и произнёс речь о том, что осознал свою ошибку, был неправ, сожалею, рад и желаю отдать всё нажитое нечестным путем в руки закона милосердного, но неподкупного. После чего вытащил из кармана все деньги и почти насильно вложил их в руки ближайшего милиционера, затем развернулся и пошёл обратно. Всей спиной я чувствовал одобрительные и слегка удивлённые взгляды патрульных, а потому не удержался, обернулся и помахал рукой. Один из милиционеров механически помахал рукой в ответ, а другой, при виде этой картины, рассмеялся во весь голос.

Понимая, что построенный мною бизнес лопнул, как воздушный шарик, я закрыл оба автомобиля и устроился на парапете канала. Между прочим, у меня промелькнула мысль положить рядом шляпу и написать записку: «Помогите вернуться на Родину!», но помня о крахе первого предприятия, на второе я не отважился.

Через час вернулись ребята, которым я, естественно, ничего не рассказал и мы собрались возвращаться на квартиры. Машины загнали во двор музея, попрощались с работниками выставки (причём, коллектив музея обещал нам, что, завтра будет специально для нас организована встреча с владельцем единственного в городе «Паккарда») и пошли в сторону метро.

На какой станции надо выходить – нам подсказали в музее, а дальше мы были уверены, нас поведёт Влад. Поэтому фраза, которую произнес Влад, после того, как мы поднялись на поверхность: «Ну, и куда теперь идти?» - повергла нас в ужас. В центре Санкт-Петербурга, среди тысяч снующих во все стороны людей, стояли шестеро молдаван, из которых ни один не знал, где они живут. Моё предложение подключить авто-навигатор, вызвало приступ агрессии у коллег и, только, Сергей Фёдорович тактично поинтересовался: «А в какое место, досточтимый сударь, будьте любезны ответить, вы себе штекер воткнёте?». Вообще, после суток проживания в культурной квартире бабушки-графини, Сергей Фёдорович стал разговаривать как-то странно, порой используя, такие устаревшие слова, как: «Да-с», «Соблаговолите», «Извольте» и т.п.

Попытки узнать у прохожих, где находится нужная нам улица, ни к чему не привели, поскольку в Питере приезжих больше, чем местных жителей. Наконец, Лёня вспомнил, что рядом с нашим домом были две трубы ТЭЦ. Это вселило в нас надежду, и мы стали озираться по сторонам. В поле нашего зрения находились два десятка труб, большинство из которых располагались попарно. Описывать, как мы измеряли шагами Санкт-Петербург, я не буду. Отмечу только, что на нашу улицу мы попали через два часа, предварительно осмотрев десяток заводов, ТЭЦ и котельных.

Около нашего дома попрощались с экипажем «Победы», купили в ближайшем магазине бутылку водки и два пакета пельменей и поднялись в квартиру. На ужин, кроме пельменей, была ещё беседа с маленьким мучителем, поэтому в свою комнату заползали уже на четвереньках. Устав от этого бесконечного дня, я буквально упал в раскладное кресло. Упал неудачно, со всего размаху ударившись головой о деревянную ручку кресла. Сознание померкло мгновенно, а потому я не помню, хотелось домой или нет…

 


 

7-ое мая (9-ый день пути)

В 8 часов утра всех разбудил Лёня, которому не терпелось увидеть местный «Паккард», конечно, для того чтобы сказать: «А мой, всё-таки, лучше!». Быстро позавтракали, созвонились с экипажем «Победы» и через 15 минут встретились с коллегами на улице. До станции метро дошли за 10 минут. Всех мучил вопрос, где мы вчера столько бродили. Ответ на этот вопрос не нашли даже совместными усилиями.

Добрались на метро до нужной станции и, идя в сторону музея, издалека заметили огромный, черный, старинный автомобиль, стоящий у входа. С расстояния 150 метров Лёня разглядел, что это не «Паккард», все остальные сомневались. Лёня оказался прав – у «Лошадиной силы» стоял «Студебеккер-Диктатор». Около автомобиля находились мужчина в смокинге и дама в платье 30-ых годов, туфлях а-ля «угар НЭПа», перчатках-сеточках и чёрной шляпке с вуалью. Влад механически посмотрел на часы. Я сказал: «Посмотри лучше на календарь, здесь явно какой-то пролом во времени».

Мы подошли и представились. Наши джинсы, кроссовки и небритые лица, явно, впечатления не произвели. Сергей Фёдорович и Лёня ушли во внутренний двор музея и выкатили свои автомобили. Отношение к нам резко изменилось. Господин в смокинге, который оказался директором мастерской по восстановлению ретро-автомобилей, предложил ехать на его предприятие и по дороге, если это возможно, покатать на «Паккарде» его жену, так как она даже оделась соответственно случаю. Мы, конечно, не отказали. Я перебрался в «Победу», Саша – на заднее сидение «Паккарда», вперёд посадили даму с вуалью.

Наш караван выглядел внушительно. Впереди ледоколом шёл «Студебеккер», следом «Паккард», замыкала колонну «Победа». Несмотря на интенсивное движение и пробки, вокруг наших машин во всех направлениях были большие пустоты. Все водители соседних транспортных средств чётко понимали, что стоит случайно задеть ретро-автомобиль и семейный бюджет тут же рухнет.

Таким образом, преодолели половину города и вдруг выехали на набережную Невы, где по сигналу «Студебеккера» припарковались. Прямо перед нами высилась громада военного корабля, который был пришвартован у небольшого причала. Причём, это явно не был крейсер «Аврора». Водитель «Студебеккера» сказал, что это американский корабль и попросил нас подождать 10 минут, поскольку у него важные переговоры с капитаном этого судна. На мостике корабля, действительно, стоял капитан в белом мундире и, буквально, купался в лучах славы, поскольку, изрядная толпа зевак разглядывала его крейсер. Однако, когда приехали наши автомобили, вся толпа переместилась к нам, оставив корабль одиноко болтаться на волне.

Капитан сплюнул на надраенную палубу и ушёл с мостика.

Поскольку я наши машины видел уже не один раз, пользуясь случаем, отправился разглядывать крейсер. Корабль, честно говоря, воображение не поражал. Удивило только то, что на флагштоке развевался американский флаг, а на корме, почему-то украинский. То ли корабль купили в «складчину», то ли экипаж был смешанный – непонятно. Я представил себе, как члены команды общаются друг с другом: «Кэп, гоу ту плиз исти борщ!».

Тем временем, вернулся водитель «Студебеккера» и мы покатили дальше. Где-то в промышленном районе Санкт-Петербурга наш путь завершился, и мы въехали на территорию мастерской по восстановлению ретро-автомобилей. Мастерская могла поспорить с музеем «Лошадиная сила» если не количеством, то качеством экспонатов точно. Несколько идеально восстановленных грузовиков «Студебеккер», которые в своё время СССР получил по «Ленд-лизу», советские грузовые машины довоенного и военного производства, легковые машины от «Виллиса» до «Горбатого запорожца» и огромное количество транспортных средств, находящихся пока в состоянии развалин. Был даже автобус «Фердинанд», аналогичный тому, что снимался в фильме «Место встречи изменить нельзя».

Мы побродили некоторое время среди экспонатов и, наконец, наступил момент истины. Нас пригласили в бокс, где стоял «Паккард» и торжественно сдернули с него покрывало.

Во-первых, «Паккард» был на класс ниже нашего, а, значит, и несколько меньше, во-вторых, он был чёрного цвета и зрительно от этого очень проигрывал, и, в-третьих, он был восстановлен в США и уже в готовом виде куплен за огромные деньги. Тут надо заметить, что восстановить в Америке «Паккард» так же несложно, как «Волгу ГАЗ-21» в России, а вот если наоборот, то это достойно восхищения. И всё же, мы вежливо поахали, Лёня даже забрался в салон чёрного «Паккарда» и восторженно покачал головой, после чего вышел из бокса. Я вышел через пять минут и увидел, что Лёня стоит у ворот и курит сигару (тут надо заметить, что Лёня – человек некурящий, а раз уж закурил, то значит, ему сообщили о том, что все разговоры о конце света в 2012 году – правда). Я осторожно подошёл. Лёня, глядя сквозь меня, задумчиво произнёс: «Это же надо было забраться в такую даль, для того чтобы убедиться в том, что я и так знал. Мой «Паккард», всё-таки, лучше!». Я осторожно забрал у Лёни сигару, затянулся и, выпустив клуб дыма, который окутал нас с головы до ног, сказал голосом ёжика в тумане: «Кто скажет, что это не так, будет иметь дело со мной!». После чего вернул Лёне сигару, и мы разошлись в разные стороны, довольные собой и друг другом.

Пообедали в ближайшей столовой, после чего вернулись в мастерскую, провели серию репортажей, сфотографировали несколько экспонатов, затем поблагодарили хозяев за гостеприимство и поехали на стоянку. Без сопровождения «Студебеккера» ехать было значительно труднее, но, к моему удивлению, добрались куда надо. Оказалось, что Влад, всё-таки, подключил авто-навигатор, который, на этот раз, вёл себя безукоризненно.

Со стоянки, почему-то, расходиться по домам не торопились. Стояли у машин, говорили о всякой ерунде. Я знаю, почему не спешил я. В квартире ждал маленький мучитель и что он придумает в этот раз, угадать было невозможно. Я не возражаю против игры в прятки или догонялки, но когда из меня делают гужевой транспорт или стреляют в меня из всех видов оружия, становится как-то неуютно. Похожие чувства испытывали мои товарищи по экипажу. Что касается экипажа «Победы», то его члены страдали от излишне культурной атмосферы в питерской квартире. Этот вывод я сделал, услышав вдруг, произнесённую Сергеем Фёдоровичем фразу: «Господа, какие планы на затра у нас?». Повисла тяжёлая тишина.

Паузу, волевым решением прервал Андрей Евгеньевич, он хлопнул ладонью по капоту «Паккарда» и изрёк: «Всё, довольно! Нас здесь не обеспечили всем необходимым! Завтра рано утром стартуем домой!». И тут же всё вокруг радостно закрутилось и завертелось. Только Влад, который еще будучу в Кишиневе, непостижимыми для нас путями выбивший нам место в выставке-параде губернатора 8 мая на Дворцовой Площади в центре Спб, — помрачнел как туча. Но мы рассудили так, с автомобилистами питескими мы пообщались и побратались, а поддерживать своим участием людей из питерского Авторадио не хотелось ни кому, тем более в глазах губернатора.

 «Господа, я предлагаю прославить не Авторадио, а наших мастеров рестровраторов и установить на наших ретро машинах рекорд, который не каждый отважится даже повторить, - изрек Сергей Федорович, - пусть знают наших!» Леня неожидано оживился и спросил: - «Какой рекорд?» «Я предлагаю на нашей технике постараться за сутки проехать 2500 км от Петербурга до Кишинева, - мы сможем сделать это, а все остальные пусть попробуют повторить — это и будет наша Победа, которую мы отметим 9 мая дома» - изрек Сергей Федорович. «Идет» - сказав довольно улыбнувшись Леня. И в первый раз я смутился от его улыбки, пытаясь представить какое ралли нас ждет впереди. Но поскольку уже вечерело, то собирались быстро, руководствуясь правилом «Хватай мешки – вокзал отходит!». Навели порядок в салонах и багажниках автомобилей, сбегали в магазин за небольшим запасом продуктов на дорогу и пошли по домам, чтобы упаковать вещи и выспаться.

Хозяйка квартиры к нашему заявлению о том, что мы завтра уезжаем, отнеслась довольно спокойно, а вот её сынишка, явно расстроился. Мы устроили прощальный ужин с благодарственными речами и бутылкой молдавского вина, после чего отправились отдыхать. На удивление не спалось всем, не только мне. Саша высказал предположение, что на его огороде уже поспела черешня, Лёня заявил со всей ответственностью, что в Молдове солнечно и жарко, после чего они оба захрапели. Я посмотрел в окно. На улице было пасмурно, моросил почти осенний дождь. Из-под рамы окна струя холодного воздуха дула прямо в ухо. Очень захотелось домой…

 


8-ое мая (10-ый день пути)

В 8.00 начался очередной день, а вместе с ним путь домой, который превратился в сумасшедшую гонку за наш Супер Рекорд. Мы быстро умылись и позавтракали бутербродами, после чего схватили сумки и покинули гостеприимную квартиру, тихо захлопнув дверь. Уже на лестничной площадке я остановился и сказал: «Надо было хотя бы оставить записку, мол, уехали, спасибо за всё». Лёня ответил: «Ничего, я оставил в холодильнике половину продуктов». Я посмотрел на закрытую дверь, от которой у нас ключей, естественно, не было, потом на Лёню и задумчиво произнёс: «Лучше бы ты оставил записку».

На стоянке встретились с экипажем «Победы» и, после короткого совещания, на котором было решено ехать назад той же дорогой, что и сюда, буквально прыгнули в машины и помчались. Я начал рассказывать какую-то байку из прошлого пробега, но не успел даже дойти до половины повествования, как мы уже покинули Санкт-Петербург. На трассе ещё добавили скорости. Отъехав от Питера на 50 километров – добавили ещё. Я уже начал подозревать, что мы натворили что-то в Санкт-Петербурге не явившись на выставку и теперь спасаемся бегством, но решил этот вопрос не поднимать, меньше знаешь – крепче спишь.

Остановились для короткого репортажа у памятника первому советскому танку БТ-1, который находился прямо у дороги. Танк на меня впечатления не произвёл – слишком маленький, размером с мои «Жигули». Я служил в Советской Армии на танке, который был раза в четыре больше. После репортажа хотел спокойно покурить – не дали, стали торопить. Я ещё больше укрепился в подозрении, что здесь не всё чисто. Решил для себя, что в случае чего, скажу, что всех их впервые вижу и поеду дальше на поезде.

Помчались дальше. Через час остановились около знакомой придорожной харчевни. Лихо припарковали автомобили и, буквально, вбежали в кафе. Нас встретила та же официантка, которая обслуживала в прошлый раз. «Помню» - сказала она – «Недорого и много». Я кивнул головой: «Совершенно верно. Только на этот раз ещё и очень быстро. Мы страшно торопимся, правда, я не знаю почему». На последнем слове я подмигнул официантке, а затем, скосил глаза в сторону коллег, мол, если что – я тут не причём. Официантка посмотрела на меня с недоумением и пошла на кухню.

После обеда вышли на улицу и неожиданно увидели рядом с нашими машинами автомобиль с оргеевскими номерами. Водитель и пассажир поздоровались с нами и сообщили о том, что репортаж о нас показывали и по молдавскому телевидению . «Мы, кстати, не верили в то, что вы доедете хотя бы до Минска» - сказал один из ребят – «А вы вот аж куда добрались!». Мы им с гордостью заявили, что в Питере уже были и теперь едем обратно, после чего, вновь сели в машины и помчались.

В «Паккарде» Саша выступил с речью о том, что мы теперь «звёзды», причём не только радио, но и телевидения, а потому не надо ехать с такой скоростью, поскольку не хочется погибать в зените славы. Вместо ответа, Лёня ещё сильнее нажал на педаль акселератора. Мы явно шли на рекорд. Деревья, растущие вдоль дороги, казались частоколом, дорожные указатели мы проезжали с такой скоростью, что я не успевал прочесть, что на них написано. Заметил только, как промелькнули «Старые чемоданы» и «Новые чемоданы», причём почти слитно.

Проехали гостеприимные Великие Луки и, приближаясь к границе России и Белоруссии, немного снизили скорость. Нас, естественно, остановили на посту ГАИ. Мы, с гордостью предъявили все необходимые документы, я провёл короткий репортаж и гонка продолжилась.

На ровных и прямых дорогах Белоруссии скорость возросла ещё немного. Я поймал себя на мысли, что мне хочется стукнуть Лёню по голове и закричать: «Хватит гнать, очень страшно!». Но я прекрасно понимал, что в ответ на такие действия, Лёня ещё сильнее нажмёт на педаль газа. Я, честно говоря, вообще не думал, что машину 1938 года выпуска можно разогнать до 140 – 150 км/ч. К чести советского автопрома, надо заметить, что «Победа» не отставала.

Белоруссия промелькнула, как сон абстракциониста, состоящий из каких-то размытых картинок. За всё время пути по этой стране остановились только один раз, для того чтобы немного поесть и, как говорили в армии, оправиться. Я вышел из автомобиля на негнущихся ногах и, чтобы не упасть, схватился за дерево. Мимо меня, походкой боцмана с разбитого корабля, проковылял Саша. Лёня полез под капот «Паккарда» и стал копаться в двигателе, пытаясь заставить заслонку карбюратора открываться шире, чтобы ещё увеличить скорость. Я искренне надеялся на то, что у него ничего не получится.

После этой небольшой паузы понеслись дальше (слово «поехали» тут не подходит). Поскольку Лёня за прошедшую неделю проезжал здесь уже в четвёртый раз, он хорошо знал дорогу и всегда выбирал кратчайший путь. В связи с этим, на одном из поворотов разошлись с «Победой», которая двигалась по навигатору.

В полной темноте прибыли на границу Белоруссии и Украины. Сумасшедшая гонка завершилась. Мы остановились, и начали ждать коллег по пробегу. Ждали долго, Лёня даже предлагал ехать их искать, но затащить меня и Сашу обратно в «Паккард» не сумел, мы отбивались руками и ногами. Наконец, появилась «Победа» и мы въехали на территорию таможни.

Попали во время дежурства уже знакомой нам смены. Увидев Лёню, таможенник радостно воскликнул: «Что, опять декларацию потерял?». «Уезжаем» - грустным голосом ответил Лёня. «Жалко» - сразу поскучнел таможенник – «А мы к тебе уже привыкли».

Надо отдать должное работникам белорусской таможни, на этот раз отпустили нас быстро. И на украинской таможне не задержались. Там тоже дежурила знакомая смена, у которой уже были фотографии на фоне наших автомобилей. Поэтому в 2 часа ночи мы уже находились на территории Украины. Отъехав от таможни, остановились на ночлег у границы белорусских болот и украинских лесов. В лесу кто-то выл, в болоте что-то булькало – мы засыпали. Меня охватило какое-то странное состояние «дежа вю». И, главное, очень хотелось домой…

 


9-ое мая (11-тый день пути)

В 5 часов утра всех растолкал Лёня. Он заявил, что ему не спится, а значит, надо ехать дальше. Поехали. Радовало одно: зная не понаслышке, о вредном характере украинских инспекторов ДАI, соблюдали скоростной режим. Рассвет застал в пути.

После вчерашней гонки скорость 90 км/ч, казалась относительно небольшой. Несколько раз даже останавливались для того, чтобы сфотографироваться на фоне различных памятников и провести репортажи. Остановились и на обед, что меня порадовало. Однако, как показало следствие, поели зря. Потому, что, если до обеда, Лёня боролся с голодом, то, после обеда, начал бороться со сном. Мы с Александром боялись, что Лёня заснёт за рулем и, дабы избежать этого, громко разговаривали, а порой неожиданно вскрикивали или хлопали в ладоши. Помогало это недолго. Неожиданно Лёня включил «аварийку» и, крутанув руль вправо, прижал «Паккард» к обочине. После чего, посмотрев на нас осоловевшими глазами, сказал: «Ребята, я, кажется, засыпаю». Через секунду он уже храпел, положив голову на «баранку».

Мы с Сашей, стараясь не хлопать дверями, вышли из машины. Я вытер пот со лба и полушёпотом произнёс: «Нет, ты видел, мы же чуть не сгинули в этой кутерьме!». Саша кивнул головой и тоже прошептал: «Когда «Паккард» вильнул вправо, я подумал, что нам кирдык!».

Через несколько секунд подъехала и остановилась рядом «Победа». Коллеги поинтересовались, что у нас случилось. Мы объяснили. Экипаж «Победы» решил ехать до ближайшей тени и там нас ждать, поскольку Лёня заснул на самом солнцепёке.

Лёня спал, как Штирлиц, ровно 20 минут, после чего вышел из машины и поинтересовался: собираемся ли мы ехать дальше и если да, то чего мы расселись на обочине в пыли, как два дервиша. Мы без слов забрались обратно в «Паккард». Теперь мы уже не сомневались — рекорду быть!

Через пять километров в тени большого дерева нашли «Победу» и вместе поехали дальше. Ещё через 10 километров к обочине вильнула «Победа». Мы подумали, что теперь заснул Сергей Фёдорович, но ошиблись. Оказалось, что у дороги продавали вяленую рыбу, и Сергей Фёдорович никогда не проезжает мимо этого места, не совершив покупку. Купили несколько крупных лещей и поехали дальше. Сильно не торопились, поскольку уже всем было понятно, что если ничего не случится, сегодня вечером будем дома.

Наконец, наступил момент, когда мы съехали с европейской трассы Е95 на дорогу, ведущую к приднестровской таможне. 88 километров ям и ухабов окончательно добили задний мост «Паккарда», он уже не просто гудел – он уже гремел, а временами, даже издавал повизгивания характера подозрительного. Остановились перед въездом на территорию таможни и провели вынужденную рокировку. Я вместе со своим багажом перебрался в «Победу», максимально разгрузив задний мост «Паккарда». В «Победе» стало очень неуютно. На заднем сидении, кроме меня и Влада оказалось огромное количество сумок, пакетов, флаг «Авторадио» и множество всяких мелочей.

На таможне дежурила не та смена, при которой мы выезжали, но ребята явно слышали о нас от своих коллег. Они поздравили нас с возвращением и побежали за фотоаппаратами. Мы стояли и терпеливо ждали, пока сфотографируются таможенники и пограничники, после чего попрощались со всеми и поехали дальше. Немного изменили маршрут, проехав по Приднестровью другой дорогой, и вышли к менее загруженной таможне, чем та, через которую покидали Молдову.

Скучающие приднестровские пограничники и таможенники при виде нас, протёрли глаза и недоверчиво приблизились. Мы вышли из автомобилей. Старший смены подошёл поближе и спросил: «Вы откуда такие, ребята?». Саша, опираясь спиной на «Паккард», смерил таможенника взглядом с головы до ног и изрёк: «Телевизор надо смотреть хотя бы иногда». Тут подошли пограничники и попросили разрешения сфотографироваться. Саша милостиво разрешил. Территорию таможни мы покинули через 20 минут и въехали в Молдову. На первых же метрах родной земли попрощались с Лёней и Сашей, которые вскоре помахав нам руками из «Паккарда» свернули в сторону родного города Бельцы. Мы же взяли курс на Кишинёв.

Примерно через час вдали показался родной город. Я его разглядел, слегка отодвинув сумки, которые лежали на моей голове.

«Мы все-таки сделали это — мы Победили, рекорд теперь наш»- сказал Сергей Федорович глядя на часы на своей руке. «За 30 часов, с остановкой на короткий сон, мы доехали на машинах которым больше 50 и 70 лет с Санкт-Петербурга до Кишинева 2500 км». Уставший и задумчивый Влад буркнул в ответ ухмыльнувшись: - «А поезда то современые из Питера в Кишинев без остановок идут 40 часов». Все засмеялись.

- «Это еще что, вот если бы мне подарили советскую бочку на колесах из под Пива, я бы ее мог переделать в передвижной бензобак, что бы не тратить время на бензоколонках и прочую «ерунду» и ехать без остановок, то в следующем пробеге — мы точно обгоним самолет ...» - резюмировал смеясь Сергей Федорович.

Момент показался мне трогательным, и я решил произнести фразу: «Здравствуй, Родина!». Когда я произносил первый звук «з», «Победа» попала колесом в яму. Я до крови прикусил себе язык, поскольку он в это время находился между верхней и нижней челюстями. Я замычал от боли, чем привлёк внимание Андрея Евгеньевича. «Кстати, Володя» - сказал он – «я надеюсь, вы понимаете, что завтра, ваша рабочая смена на радиостанции. Хватит отдыхать!». Я снова замычал, на этот раз от обиды.

Кишинёв приближался с каждой секундой. Я сидел, заваленный сумками, на заднем сидении «Победы». В печень впивалась дверная ручка, на селезёнку давил локоть, сидевшего рядом Влада. Из пакета, лежавшего на лице, пахло вялеными лещами. По затылку периодически било древко флага. Болел распухший язык, а впереди неотвратимо маячила рабочая неделя. Впервые за всё время пробега совершено не хотелось домой…

 Владимир Шатров.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить