<<  Ноябрь 2018  >>
 Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс 
     1  2  3  4
  5  6  7  8  91011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Новости

OLD CAR LAND 28-30 квітня!
До головної автоподії України – два тижні! Наближається наймасштабніша автомобільна подія України – шостий...
Открытие ретро сезона в Харькове по версии АРС РЕТРОГРАДЪ
Авто Ретро Союз РЕТРОГРАДЪ, организатор Харьковского Ретро Слета – 2017, провел первый сбор владельцев и...
РетроФест-2017 приглашает!
«ЛЕТО В СТИЛЕ РЕТРО» 9-11 июня 2017, г. Каменец-Подольский На три дня – в прошлое! Феерическое, наполненное...
Записки Шатрова - Автопробег «Кишинёв – Киев – Минск – Санкт-Петербург» 2010 г. - 4 мая, 6-й день пути
Оглавление
Записки Шатрова - Автопробег «Кишинёв – Киев – Минск – Санкт-Петербург» 2010 г.
30 апреля, 2-й день пути
1 мая, 3-й день пути
2 мая, 4-й день пути
3 мая, 5-й день пути
4 мая, 6-й день пути
5 мая, 7-й день пути
6 мая, 8-й день пути
7 мая, 9-й день пути
8 мая, 10-й день пути
9 мая, 11-й день пути
Все страницы

4-ое мая (6-ой день  пути)

Проснулись в 9.00, наверное, по привычке, поскольку торопиться было явно некуда. Первым делом я начал осматривать гостиничный номер, поскольку никогда не мог представить себе, что из детского сада можно сделать гостиницу. Оказывается – можно, да ещё какую! В номере, кроме двух спальных помещений, о которых я уже упоминал, был огромный коридор с диваном, креслами и телевизором, а так же гардеробная (в которой могла свободно уместиться вся моя однокомнатная квартира), душевая с современными кабинками и, конечно, туалет, где раньше чинно восседали на горшках 30-40 сорванцов, а сейчас в дальнем углу одиноко маячили унитаз и биде. Кстати, в самой гостинице продолжался ремонт и, возглавлявшие его, молдавские гастарбайтеры, как только убедились в том, что земляки проснулись, радостно схватили в руки отбойные молотки. Быстро приняв душ и позавтракав в местном буфете, мы убежали в город, так как находиться в этом шуме было невозможно.

В городе, первым делом, пополнили счёт российской карточки для мобильного телефона. Карточка хранилась у Влада с незапамятных времен и этот номер телефона мы, на всякий случай, сообщили Лёне и Саше. Теперь у нас появилась возможность позвонить коллегам и узнать, как у них дела. Оказалось, что они добрались до белорусско-украинской таможни ещё ночью, но на смене оказалась не та бригада, при которой мы въезжали и ребятам пришлось ждать пересменки, каковая и произошла только что. Ей-богу, как будто, разные смены на разных таможнях работают! Во времена, почившего в бозе, Советского Союза – это называлось «бюрократической рогаткой». Немного повозмущавшись порядками на белорусской таможне, мы пошли на местное «Авторадио», во-первых, поблагодарить за приём, а во-вторых, перенять опыт, поскольку ещё вчера убедились в том, что имеем дело не только с радушными хозяевами, но и с настоящими профессионалами.

Коллеги встретили нас радостно: провели экскурсию по радиостанции и показали собственный музей «Авторадио». В экспозицию музея входили дипломы, фирменные футболки, отчёты о проведённых акциях, фотографии и множество других экспонатов. Тут же было принято решение, по возвращении в Кишинёв, сделать что-то подобное у нас. Я даже предложил засушить меня, как мумию и поставить у входа в музей с табличкой: «Он плохо вёл эфир». Влад из коммерческого отдела заявил, что специально сушить никого не надо, мол, за время пробега Володя высохнет сам.

После экскурсии по музею, мы покатали наших российских коллег на «Победе» и, договорившись с директором «Авторадио – Великие Луки» о том, что он придёт к нам на ужин, отправились бродить по городу.

Несмотря на то, что мой голос напоминал по тембру звук, который издаёт ржавая цепь при её волочении по стеклу, я провёл репортаж на родное радио, поведав о вчерашнем вечере и сегодняшнем утре. А потом, пользуясь тем, что карточка осталась в моём телефоне, отправил СМС жене в Кишинёв. Через несколько минут получил короткий ответ: «У нас всё в порядке. Скучаю. Целую». Потом мобильный телефон у меня отобрал Андрей Евгеньевич, для того чтобы отправить сообщение своему заместителю – коммерческому директору радиостанции. Уж и не знаю, что он там намудрил в моём довольно простом «мобильнике», но только отправил он не своё СМС, а пришедшее от моей жены. Об этом мы узнали через несколько минут, когда нам перезвонил слегка ошалевший коммерческий директор и заявил, что он по нам тоже скучает, но целовать нас не будет, даже если мы пропутешествуем ещё год.

Сергей Фёдорович, Влад и я смеялись взахлёб долго, но вдруг заметили, что Андрей Евгеньевич даже не улыбается и, оборвав смех, мы уставились на него. После небольшой паузы, Андрей Евгеньевич изрек: «А ведь я сначала собирался отправить это сообщение президенту «Авторадио», а потом, почему-то, передумал. Представляете, что было бы, если бы не передумал?». Ещё несколько минут смеялись уже вчетвером.

Время было послеобеденное – обеда, как такового, не предвиделось. Я возмутился, но без поддержки Лёни и Саши, моя акция протеста не увенчалась успехом. Остальные, судя по всему, питались воздухом или ели по ночам, когда я крепко спал. Сергей Фёдорович отправился в гостиницу похлопотать насчёт ужина, а мы втроём пошли осматривать достопримечательности города Великие Луки.

Великие Луки – город воинской славы, а потому памятников и мемориалов в нём много. Мы обошли все. Через каждый час я выдавал репортажи и, наконец, кончился мой лимит эфирного времени, а заодно и памятники. Я вновь завёл речь о еде и услышал, поразившую меня до глубины души, фразу Андрея Евгеньевича: «Володя, не надо путать автопробег с круизом!». Мой голодный мозг работал быстро и я тут же выдал ответ: «Согласен, однако, путать автопробег с «бомжеванием» тоже не следует!». Разгорелась дискуссия вокруг вопроса: похожи мы на бомжей или нет. Я утверждал, что похожи, поскольку спим, где придётся и всё время хочется есть. Я, может быть, и убедил бы товарищей по пробегу, но тут Андрей Евгеньевич заметил боковым зрением какой-то колокол на постаменте и пошел к нему. Я отправился следом, вздыхая в стиле Паниковского: «курица, шейка, ножка...».

Вечерело. Мы стояли у колокола на постаменте. На моё заунывное шипение, мол, не худо бы поехать в гостиницу, где нас, наверное, уже ждёт ужин – Андрей Евгеньевич ответил ещё одной, поразившей меня, фразой: «Володя, для меня исторические места, как для вас еда!». Я изумлённо воззрился на колокол, потом силой мысли убрал его с постамента и возложил на его место жареную курицу. Композиция, на мой взгляд, приобрела привлекательность и некую жизнерадостность. Моргнул два раза – курица исчезла, колокол вернулся. «Печальная картина» - подумал я.

Наконец, решили ехать в гостиницу. Узнали у аборигенов на какую маршрутку садиться и сели... Российские «Газели», по-моему, на роль маршрутного такси подходят так же, как коробка от холодильника - на роль однокомнатной квартиры. В полный рост выпрямиться невозможно (даже мне – бывшему танкисту, а, следовательно – человеку невысокому), к тому же теснота неописуемая. Протискиваясь к свободному месту у окна, я по несколько секунд посидел на коленях у каждой из трёх девушек, чьи кресла оказались по пути. Кстати, они даже не возмущались (наверное, не потому, что я им понравился, а, видимо, просто привыкли).

Приехали. В гостинице было тихо. Строители братья-молдаване, побросав отбойные молотки, где попало, спали в своих подсобных помещениях. Мы пошли в свой номер. Заходя, я бросил взгляд в сторону обеденного уголка и замер: на блюде в центре стола, окруженная разными закусками, лежала жареная курица. Я моргнул два раза – курица не исчезла. Я подумал о том, что надо бросать психологические опыты, не то можно потерять зрение или последние мозги, вздохнул и пошёл в ванную. У самой двери я развернулся и побежал обратно – курица лежала на блюде. Я протянул к курице хищно скрюченные пальцы и, вдруг, услышал голос: «Руки мыл?». Продолжая держать «птицу счастья» в поле зрения одним глазом, второй я скосил в сторону голоса и углядел, что у стола сидит Сергей Фёдорович и, не побоюсь этого слова, бдит, охраняя курицу. Я поплёлся обратно в ванную.

Курицу ели, когда пришёл директор местного «Авторадио». Ели и беседовали, вернее, беседовали остальные – я только ел. Разговоры и еда закончились одновременно в 23 часа. Директор местной радиостанции ушёл и, ровно через 5 минут, раздался телефонный звонок. Лёня и Саша сообщили нам о том, что подъезжают к Великим Лукам. Мы договорились с ними о месте встречи в центре города, после чего вызвали такси и я с Владом поехал туда, дабы сопроводить «Паккард» до гостиницы, которую без нас ребята не нашли бы. Выходя из номера, я оглянулся и сказал Андрею Евгеньевичу и Сергею Фёдоровичу: «Неплохо было бы придумать что-нибудь по части провизии. Ребята явно голодные, да и я бы чего-то съел...» В ответ раздался тихий стон.

Вместе с ребятами вернулись в гостиницу в полночь и уютно угнездились в баре. Саша и Лёня поведали о своих скитаниях, я прочёл описание первых двух дней пробега. Все хвалили и, только Андрей Евгеньевич выступил с конструктивной критикой, мол, бог за шесть дней сотворил мир, а ты за такой же срок только два дня описал. Но тут за меня вступился Саша и изрёк философский постулат: «Да вы посмотрите на этот лживый мир и на эти правдивые заметки. Это, как говорят в Одессе, две большие разницы!». Я, молча, пожал Саше руку.

Результатом этого ночного совещания стали два постановления. 1-ое – я, как человек болезный и подверженный ОРЗ, продолжаю пробег в составе экипажа «Паккарда», у которого железный кузов и не дует из-под тента, как в кабриолете. Влад перебирается в «Победу», поскольку у «Паккарда» гудит мост и Боливару не вывести двоих. 2-ое – в связи с непредвиденными финансовыми издержками, расходы на питание сокращаются на 30%. Выступив в прениях, я, не возражая по первому пункту, заявил протест по второму, ссылаясь на то, что мы и до этого не ели от пуза. Протест был проигнорирован и я потребовал занести это в протокол.

В два часа ночи вернулись в номер и приготовились ко сну. Лёня, укладываясь в кровать, вдруг сказал: «А знаешь, Володя, когда мы вчера ночью приехали на границу Белоруссии и Украины, вдруг появилась мысль рвануть в Молдову, но, как-то, постеснялись бросать товарищей, а, то бы, сейчас уже к Кишинёву подъезжали». Произнеся это, Лёня захрапел, как человек с чистой совестью. А вот у меня сонливость, почему-то, прошла. Я представил себя в такой ситуации и не смог даже себе ответить, как бы я поступил. Я, вдруг, отчётливо понял, что в отличие от всей остальной команды – я очень плохой человек. От этого неожиданного открытия – сон отбило напрочь и очень захотелось домой...

 



 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить